Хозяин урмана

— У меня телефона уже второй год нету. Отключили за долги.

— Дело в том, что ваш сын пропал три дня назад при довольно странных обстоятельствах, — веско сказал Ракитин. — Поэтому нас интересуют любые сведения, которые вы можете сообщить о нем.

— Как по-вашему, куда бы он мог так внезапно уехать?

— Ну, Антоша с детства был резвым. Они бывало с Генкой могли запросто за полсотни верст на озера ушкандыбать за карпами. Причем, как теперь говорят, автостопом…

— А кто это — Генка?

— Да брат его родной, — Урманов снова помрачнел.

 — Старший он, на геолога выучился. Весь Алтай пёхом исходил, почитай, до самого Китая. Антон его шибко любил…

— А что с ним случилось?

— Погиб. Уж года три как… Под лавину попал возле Старой Крепости. Тела так и не нашли.

Урманов отвернулся, размял папиросину, закурил.

— Мать ихняя после этого слегла, за полгода растаяла от горя…

— Извините, мы не знали… — мне всегда в таких случаях становилось неловко, будто я пытаюсь влезть в чужую квартиру или роюсь в чужих вещах. — А… нет ли у вас фото Геннадия? — смутная догадка замельтешила у меня в голове.

— Есть, конечно, — Урманов медленно прошел через комнату к платяному шкафу, открыл взвизгнувшую дверцу, долго копался на полках, наконец извлек затертый до белизны пухлый фотоальбом. — Вот, смотрите, — протянул мне альбом.

Я взвесил том на руке и положил его на подоконник. Обыкновенная семейная хроника, ничем не примечательная — свадьба, юность, первая собственная комната, первый ребенок, первые радости, второй ребенок… «А разница-то у братьев года три-четыре, не больше!» Вот и школа, новая квартира (видимо, эта самая!), выпускной у старшего, Геннадия…

Я перелистнул сразу несколько страниц и остолбенел.

На меня с профессионально сделанного в фотоателье портрета смотрел, чуть улыбаясь, «шаман»!

Ракитин тоже заглянул в альбом и присвистнул:

— Елы-палы! А покойничек-то живуч оказался!

— Что вы говорите, господин капитан? — насторожился Урманов.

— Э-э… Василий Сергеевич, спасибо за сотрудничество, — Олег радушно похлопал его по плечу.

 — Вы нам очень помогли. А вот это все, — окинул он взглядом расхристанную комнату, — надо срочно прекратить!

— В самом деле, — поддакнул я, — не ровен час, сын узнает!

— Господа, умоляю, не говорите Антону! — Урманов вцепился в нас обоих. — Стыдно-то как…

— Вот и прекращайте!

Недвижно лежавшая до сих пор на тахте баба вдруг открыла глаза и резко села. Простыня, прикрывавшая ее, упала на пол, открывая для обозрения внушительные прелести.