Хозяин урмана

Стало светло, как днем.

Братухин запоздало крикнул:

— Тревога! — и выстрелил в воздух.

Вересков повторил клич и тоже выстрелил. Из домов начали выбегать заспанные коммунары — кто в чем. Только комиссар Лавриков вышел на середину двора в кожанке и портупее с верным наганом в руке.

Он дважды выстрелил вверх и громовым голосом произнес:

— Товарищи комсомольцы с оружием — ко мне! Прекратить панику, занять круговую оборону! Товарищ Петрищев, ваш сектор — запад. Остальные — за мной!..

Услышав четкие команды и спокойный тон командира, остальные коммунары остановились, разделились на два отряда, принялись проверять оружие.

Но обстановка вновь резко изменилась. Со стороны западного прохода во двор метнулась огромная, почти черная фигура. Она двигалась столь стремительно, что невозможно было разглядеть, что же это за существо — то ли зверь, то ли человек. Фигура молнией пронеслась сквозь строй коммунаров, и тут же раздались крики боли и стоны.

Сразу трое комсомольцев упали на землю, обливаясь кровью.

У одного страшным ударом оказалась разбита половина лица и оторвано ухо. У другого — располосована, будто чудовищными когтями, вся спина вместе с кожаной курткой и гимнастеркой. От одежды остались одни лохмотья, напитавшиеся кровью. А третий юноша корчился на земле, зажимая обеими руками распоротый живот, и сквозь пальцы у него вылезали сизые кишки.

Коммунары в ужасе озирались, сжимая ружья и не видя, куда исчез страшный противник. Товарищ Лавриков и товарищ Бездетных склонились над умирающим.

— Ему уже не помочь, — горестно констатировал механизатор.

— Товарищ Полянка, держитесь! — не слушая его, сказал комиссар и обернулся, чтобы позвать кого-нибудь из коммунаров на помощь, но в этот момент враг объявился снова.

Черная фигура вновь вынырнула из-за стены огня, охватившего почти все дома скита. Так же стремительно она двинулась на коммунаров. Но на сей раз ее заметили вовремя и попытались дать отпор. Три или четыре комсомольца успели вскинуть ружья и выстрелить.

Но они не остановили пришельца. И он обрушился на людей, разя и уродуя их направо и налево.

Мгновенно были обезоружены и повержены еще три коммунара — кому раскроили голову, кому пробили грудь, а последнему тварь начисто оторвала руку по плечо. И снова пропал.

Видя, что отряд на грани паники, товарищ Лавриков громко и решительно закричал:

— Немедленно всем отходить к крайнему дому! Забрать раненых! Петрищев, Бездетных, ко мне! Прикрывать отход!..