Хозяин урмана

— Тогда уходим. Не ровен час, хозяин объявится…

— А с этим делать будем? — Тихоня кивнул на мешок Бизона. — Заберем?

— Нет. Вдруг жирдяй вернется? Не будем крысятничать. Пошли! — Голован решительно зашагал вдоль гривы на запад. «Медвежатник» трусцой припустил за ним.

К вечеру достигли кедрача. И тут впервые заметили волков. Вернее, заметил их Тихоня, но не понял, что это волки.

— Слушай, Голован, а тут по ходу деревни поблизости нет?

— Нету. Почему спрашиваешь?

— Да вон там сейчас через опушку, кажись, собака пробежала.

Голован резко остановился и посмотрел на напарника, как на идиота.

— Нет тут никаких собак, дохляк! Только волки!..

— Настоящие? — тупо спросил «медвежатник».

— Из зоопарка, блин!.. Где ты его видел?

— Вон там, — ткнул пальцем Тихоня, потом глаза его расширились, и он медленно повторил жест в другом направлении: — А вон еще один… Или два?..

Голован быстро огляделся, сдернул с плеча двустволку, проверил заряды.

— Пожалуй, братан, дальше мы сегодня не пойдем.

— А-а как? На дереве?..

— Можно и на дереве. Только у кедра ветки ломкие. Опасно. Лучше разведем костер и подежурим по очереди.

Они споро, с оглядкой набрали сухого лапника, заломили вдвоем небольшую ель. Голован мастерски развел костер и сунул елку комлем в огонь.

— На ночь хватит. Ты дежуришь первым, до трех часов, потом будишь меня. Не забывай ель подвигать да по сторонам посматривай. Волки сейчас сытые, так что вряд ли на костер полезут.

Тихоня молча кивнул, обнимая ружье, но в глазах его плескался самый настоящий страх.

Голован завернулся в брезентовый плащ, отобранный у водителя автобуса, и засопел. «Медвежатник» какое-то время сидел, прислонившись спиной к кедру и глядя в огонь. Потом глаза его стали слипаться, и он решил походить вокруг. Но едва отошел на несколько шагов от огненного круга, как во тьме, обступившей пристанище, зажглось сразу с дюжину пар желто-зеленых светляков, и послышалось глухое ворчание.

Этого хватило, чтобы паника ударила уголовнику в голову. Сам по-собачьи заскулив, Тихоня бросился назад к костру и растолкал Голована.

— Прости, братан, но я не могу!

— Что случилось? — не понял тот спросонья. — Уже три?

— Нет… Я не могу на стреме… Боюсь! — честно признался «медвежатник». — Я на кедр полезу.

— Дело твое, дохляк, — пожал плечами Голован.