Хозяин урмана

Вдруг Тарзан замер, навострив уши топориком, и вопросительно заворчал.

— Что нашел, дружище? — Михеев снял с плеча ружье, подошел к собаке, положил на загривок тяжелую ладонь.

Пес выскользнул из-под руки и бросился к стоящему в стороне от тропы кедру. Встал на задние лапы и заливисто залаял. «Неужели куницу унюхал?» — подумал лесничий, подходя к дереву со стороны солнца и пытаясь разглядеть в кроне зверя.

Но вместо куницы он, к величайшему изумлению, увидел сидящего в развилке человека.

— Фу, Тарзан! Охолони! — осадил Михеев пса, и тот послушно отошел и лег в нескольких шагах от кедра, время от времени ворча и внимательно следя за хозяином.

Человек на кедре пошевелился и издал нечленораздельный звук, больше похожий на всхлип. Однако спускаться не пожелал. Тогда Михеев решил забраться и посмотреть, в чем дело. Вдруг тот застрял или сердце прихватило — да мало ли?

Несколько минут он осторожно поднимался на приличную высоту к развилке, а когда все-таки взглянул в лицо найденышу, то чуть не упал от неожиданности.

Вызванный Михеевым по рации участковый вместе со спасателями сняли безумца с кедра. Он, к удивлению, не сопротивлялся, лишь бормотал что-то бессвязное и всхлипывал. И это поведение совершенно не вязалось с его внушительной фигурой и лобастой головой.

— Таким образом, окончательно установлено, что найденный на территории Плотниковского лесничества человек — не кто иной, как Миронов Степан Никифорович по кличке Голован. Он один из четырех задержанных, бежавших из-под стражи из Томского СИЗО двадцать седьмого августа этого года. Судьба остальных беглецов остается неясной, так как Миронов показания давать не в состоянии ввиду глубокого душевного расстройства. Судебно-медицинская экспертиза полностью подтвердила его невменяемость, что дало основание прекратить в отношении Миронова уголовное преследование и передать на спецлечение в областную психиатрическую больницу.

Полковник Демьяненко захлопнул синюю коленкоровую папку и с облегчением посмотрел на предгорисполкома. Тот некоторое время сидел молча, переплетая толстые пальцы и постукивая под столом ногой. Затем решительно прихлопнул широкой ладонью по зеленому сукну:

— Ладно, полковник.