Хранительница царских тайн

Стойка бара, у которой расселись все новоприбывшие, смахивала на деревянный борт лодки. Лодка-бар была «пришвартована» к пирсу на морском берегу, вблизи отеля. Народу набралось человек двадцать пять. Среди них были совсем незнакомые люди.

Скоро к берегу причалили три плоскодонные лодки. Присутствующим выдали коричневые тапки на манер римских сандалий и по трезубцу, похожему на орудие Посейдона.

Марина не успела допить свой коктейль, когда первая лодка, запыхтев и зацокав изношенным двигателем, отвалила от берега.

На берегу остались Марина, Санек, Сеня, его подружка, Вероника, ее муж и еще несколько человек. Третья лодка оказалась последней, народу было много, поэтому «охотники» расселись весьма стесненно. Марина оказалась прижатой к красивому телу Сени. С другой стороны, сверкая глазами, сидела ревнивая блондинка.

Плыли недолго, и когда стих шум мотора, в полной темноте вспыхнул свет.

Вода была теплой, почти не ощутимой, и едва доходила до середины бедер. Черноголовый капитан раздал мощные фонари, жестами и арабскими словами объяснил, что нужно светить под ноги, и увидав краба, бить трезубцем, учитывая при этом коэффициент преломления воды. Таких слов, как «коэффициент преломления», он наверняка не знал даже на арабском, но его все равно хорошо поняли.

Охотники разбрелись веером и двинулись вперед, оторвавшись от лодки ровно настолько, насколько позволял аккумуляторный провод, питавший все без исключения фонари.

Яркий поток света, как на картинке, отображал малейшие изгибы дна. Казалось, в этом ослепительно-ярком свете можно было увидеть каждую песчинку.

Марина наткнулась на сиреневого краба. Сначала тот неторопливо перебирал лапками, потом замер и больше не двигался.

Ощупывая взглядом морское дно, Марина ощутила в себе первобытный инстинкт охотника. Время от времени ей попадалась каракатица, похожая на синенький колокольчик. Она выталкивала из себя чернильную струйку и замирала. Морской огурец продолжал спать, нисколько не тревожась за свое стариковское сморщенное тело.