Хроники Амбера. Книги 1 - 13

И нечего ломать голову над вопросами, на которые покамест не можешь ответить.

Теперь я перенес внимание на Фреду. Она снова принялась тасовать и раскладывать свои карты Таро — раскладывать, собирать и раскладывать заново, то по кругу, то по диагонали, то по квадрату с каким-нибудь узором в середине.

— Пасьянс? — поинтересовался я, пытаясь привлечь ее внимание. Может, удастся еще что-нибудь узнать.

— Я предпочитаю игры, в которые играют двое.

— Игры — развлечение для детей и стариков.

Я подался вперед, чуть наклонил голову набок и повнимательнее присмотрелся к ее колоде.

На обычных картах Таро, которыми пользуются ведуньи и гадалки, нарисованы всякие религиозные и астрологические фигуры. На этих же были изображены люди, которых я не знал, и места, в которых никогда не бывал, — странного вида замок, лесная поляна, романтичный морской берег, залитый сиянием луны… точнее, лун, — ибо в небе их висело две. Это что, такая шутка художника или реально существующее место? Кто ж его знает? Теперь я ни в чем не был уверен.

Фреда собрала карты, перетасовала семь раз и сдала пятнадцать штук, три ряда по пять карт. Выпали портреты каких-то мужчин и женщин. Большинство из них были достаточно похожи на Дворкина, чтобы тоже оказаться его родственниками.

— Что ты высматриваешь? — спросил я, когда ожидание сделалось совсем уж невыносимым.

— Нашу семью, — ответила Фреда и указала на лежащие перед ней карты. — Девять принцев Хаоса, от родной земли вдали. Шесть владычиц Хаоса — где их тропы пролегли?

Неужто ей вдруг вздумалось пошутить?

— Я знаю, что предсказатели всегда изъясняются смутно.

Что ж, ты, по крайней мере, говоришь в рифму.

— Это просто часть старого-престарого стишка:

Девять принцев Хаоса, от родной земли вдали.

Шесть владычиц Хаоса — где их тропы пролегли?

Быстрый сокол, и олень, и единорог;

Средь Теней утратит власть беспощадный рок.

Я никогда прежде не слышал этого стишка. Однако он был очень даже к месту.

— Мрачновато малость, — сказал я. Фреда пожала плечами.

— Не я его сочинила.

Лишь теперь я осознал, что мы говорим уже не на тантари, а на каком-то ином языке, более изысканном и ритмичном. Он тек с губ Фреды, словно вода из бокала, и я понимал каждое слово, как будто говорил на этом языке всю свою жизнь. Как такое могло случиться? Опять магия? Неужто я оказался заколдован и сам того не заметил?

— Что это з-за яз-зык? — поинтересовался я, слегка запинаясь.

— Тари — что ж еще? — отозвалась Фреда, одарив меня удивленным взглядом.