Хроники Амбера. Книги 1 - 13

Пелена обернулась мерцанием факелов. В их свете передо мной предстала знакомая жуткая сцена: огромный каменный алтарь, а вокруг — стража в доспехах. А на алтаре — скованный, истекающий кровью человек…

Хотя лицо его было изможденным, посеревшим и хотя он выглядел сейчас лет на десять старше, я все-таки узнал брата — по портрету на карте Фреды. Через левую щеку у него, как и говорил Эйбер, тянулся шрам, памятка о дуэли. И у него было лицо Дворкина… сейчас он походил на отца куда больше, чем на том портрете.

Он лежал, распластанный на каменной глыбе, весь в крови.

Тэйн был скован по рукам и ногам тяжелыми цепями, а на его теле и лице виднелось множество — десятки — ножевых ран. Некоторые он получил несколько дней, если не несколько недель назад, но были и свежие. Очевидно, враги хотели, чтобы он прожил подольше. При всей своей болезненности ни одна из этих ран не была особенно опасной для жизни. По крайней мере, если они не воспалятся и не начнется заражение крови.

Из свежих ран все еще текла кровь, но вместо того, чтобы падать на пол, алые капли поднимались наверх и лениво плавали в воздухе. Они постепенно делались плоскими, а потом превращались в крохотные оконца в иные миры — я видел это собственными глазами.

В одном из таких окошек я заметил Джунипер и армию вокруг замка.

Так, значит, они шпионят за нами. Неудивительно, что они разузнали про то, что ко мне должен прийти брадобрей Инвиниус. Они же просто видят все, что происходит.

Вдруг все в башне сделалось плоским, расплывчатым, далеким. Краски выцвели, и мир ринулся куда-то прочь, словно его унесло сильным встречным течением. Башня из черепов… мир странных фигур… пространство, заполненное тьмой…

Внезапно я вновь очутился в собственном теле. Чувство было такое, словно я прыгнул в ледяную воду. Я задохнулся и услышал чей-то приказ:

Я уселся рывком и принялся отплевываться; по моему горлу прокатился жидкий огонь.

— Что… — попытался сказать я, но получилось лишь неразборчивое бормотание.

Я разлепил веки. Перед глазами все плыло, но я все-таки разобрал, что надо мной склонился Дворкин.

Что он со мной сделал?

Все мое тело болело и отказывалось повиноваться. Руки дрожали. Я попытался оттолкнуть Дворкина и усесться поровнее, но лишь затрепыхался, как рыба на берегу.

— Тэйн!.. — выдохнул я.

Дворкин дернулся, залив нас обоих бренди.

— Что?! Что ты сказал?!

Я глубоко вздохнул и собрался с силами, а потом все-таки оттолкнул Дворкина.