Хроники Хокмуна. Рунный посох

На подушках покоилась огромная, словно отлитая из металла голова. С того дня, как Хокмун расстался с графом, в его рыжих волосах почти не прибавилось седины, а лицо, покрытое бронзовым загаром, не стало бледней. Высокий выпуклый лоб по-прежнему казался каменным выступом над пещерами, скрывавшими сияющие золотисто-карие глаза. Но взгляд этих немигающих глаз был прикован к потолку, а губы были плотно сжаты.

— Граф Брасс, — прошептал Богенталь, — смотрите…

Казалось, гигант не слышал его. Взгляд графа по-прежнему был устремлен в потолок.

— Граф Брасс, к вам вернулась дочь. И я, Дориан Хокмун.

Губы разжались и Хокмун услышал громкий шепот:

— Снова видения… Богенталь, я думал, лихорадка прошла…

— Это не призраки, граф.

Взгляд золотисто-карих глаз обратился на Хокмуна и Исольду.

— Дети мои! Наконец-то я умер и встретился с вами…

— Вы живы, граф, — возразил Хокмун.

Исольда нагнулась и поцеловала графа в губы.

— Ты чувствуешь, отец? Самый обычный, земной поцелуй.

Прямая линия сомкнутых губ постепенно превратилась в широкую улыбку. Граф пошевелился, затем резко сел.

— Так это правда! Какой же я глупец, что потерял надежду. — Он засмеялся.

Его чудесное исцеление вызвало изумленный возглас Богенталя:

— Граф, я не верю своим глазам! Мне казалось, вы на пороге смерти!

— Так и было, старина… Но теперь, как видишь, я отошел от этого порога. Ну, что скажете, Хокмун?

— Плохо, граф. Но теперь мы снова вместе, и удача, надеюсь, вернется к нам.

— Богенталь, вели-ка принести мои доспехи и меч.

— Но, граф, вам нужно набраться сил…

— Верно. Так прикажи принести еды, и побольше. Подкреплюсь за беседой. — Он вскочил с кровати и обнял дочь и Хокмуна.

За едой Хокмун поведал графу обо всех испытаниях, выпавших на его долю с тех пор, как он покинул замок. Граф тоже рассказал о своих неудачах в войне с Темной Империей, о гибели старика фон Виллаха, уложившего в своем последнем бою два десятка гранбретанцев.

Потом Хокмун представил Оладана, спустившегося к тому времени в зал. Маленький зверочеловек сообщил, что рана д'Аверка тяжела, но Богенталь надеется, что француз выживет.

Единственное, что омрачало радость возвращения, — это сражение на границе Камарга, где гвардейцы и ополченцы вели почти безнадежный бой с превосходящим их врагом.