Хроники Хокмуна. Рунный посох

По мнению Хокмуна, величайший драматург Гранбретании должен был выглядеть совсем иначе. Пьесы Эльвереццо Тоузе пользовались успехом по всей Европе; ими восхищались даже те, кто ненавидел Гранбретанию. Но в последнее время, возможно, из-за войны, об авторе «Короля Сталина», «Трагедии Катины и Карны», «Последнего из Бралдуров», «Анналов», «Чиршиля и Адульфа», «Комедии о Стали» ничего не было слышно.

Хокмун полагал, что известнейший драматург должен быть элегантно одет, уверен в себе, спокоен и остроумен. Этот же человек, казалось, лучше владеет мечом, чем словами, он тщеславен, глуповат, болтлив и к тому же одет в лохмотья.

По тропе через болото они направились в замок Брасс. Хокмун шел сзади, сжимая рукоять меча. Говорит ли человек правду? Если нет, то почему выдает себя именно за прославленного драматурга?

Весело посвистывая, Тоузе шел впереди. По-видимому, его совсем не беспокоил такой поворот дел.

— Минутку, — Хокмун остановился и взял за повод коня, который брел следом.

Тоузе обернулся.

— Да, — сказал Тоузе, оглядываясь вокруг. — Красивая страна. Но, думается, зрителей маловато.

— Э, да, — в замешательстве ответил Хокмун. — Да… Садитесь-ка в седло, господин Тоузе. Кажется, лучше нам поехать верхом.

Тоузе забрался в седло. Сев позади пленника, Хокмун взял поводья и пустил коня рысью.

Вскоре они миновали городские ворота, медленным шагом проследовали по извилистым улочкам и по скользкой дороге направились к замку Брасс.

Спешившись во внутреннем дворе, Хокмун бросил повод конюху и пошел к двери, ведущей в главный зал замка.

— Следуйте за мной, — сказал он Тоузе.

Чуть заметно пожав плечами, человек в маске вошел в зал, поклонился двум мужчинам, стоявшим у большого камина, в котором горел огонь. Хокмун тоже кивнул им.

— Доброе утро, господа. Со мной пленник…

— Видим, — ответил д'Аверк. На его осунувшемся, но по-прежнему красивом лице мелькнул интерес.

— Насколько я могу судить, пока только один, — сказал Хокмун. — Он утверждает, что его имя — Эльвереццо Тоузе…

— В самом деле? — Даже сдержанный Богенталь не мог скрыть любопытства. — Автор «Чиршиля и Адульфа»? Что-то не верится.

Тоузе дернул за ремешок маски.

— Я знаю вас, сэр, — сказал он. — Мы встречались лет десять назад, когда я приезжал в Малагу со своей пьесой.

— Да, припоминаю.