Хроники Хокмуна. Рунный посох

— Может, это и глупо с моей стороны, но я по-прежнему завидую Хокмуну и д'Аверку…

— А у меня такое чувство, что нам уже не долго осталось сидеть сложа руки, — ответил граф, направляя коня по узкой тропинке, ведущей в заросли тростника. — По-моему, нам отовсюду грозит опасность.

— Как раз это меня тревожит меньше всего, — сказал Оладан. — Я боюсь за Исольду, Богенталя и простых горожан — ведь они не привыкли к жизни, которую ведем мы…

Они ехали к морю, наслаждаясь тишиной и покоем. Но мысли их нет-нет, да и возвращались туда, где звенели мечи и лилась кровь.

«Не лучше ли разрушить оберегающую их Хрустальную Машину, подумывал граф Брасс, и вернуться в тот мир, который они покинули? Вернуться — и сражаться за него? Даже если нет ни единого шанса победить Темную Империю…»

ЛОНДРА С ВЫСОТЫ ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА

Крылья орнитоптера рассекали воздух; летательный аппарат парил над Лондрой.

Это была большая машина, рассчитанная на пять человек, ее металлический корпус украшал причудливый орнамент.

Мелиадус окинул взглядом горизонт и посмотрел вниз. Послы тоже выглянули, но только из вежливости: казалось, еще немного, и тяжелые маски свалятся с плеч.

— Вон там виден Дворец Короля Хаона, — сказал Мелиадус, подчеркивая этим первостепенную значимость резиденции своего Короля. Возвышаясь над остальными зданиями, Дворец находился в самом центре города и был окружен гигантским пустырем — в отличие от большинства строений к нему нельзя было выйти через переходы. Четыре башни из чистого золота, сияющие на солнце, были столь громадными, что даже орнитоптер, парящий высоко, над городом, находился ниже верхних этажей.

Барельефы на ярусах дворца воссоздавали жестокие деяния, которыми славилась Темная Империя. По углам парапетов располагались гигантские уродливые статуи, которые, казалось, вот-вот рухнут с этой головокружительной высоты. Дворец был расписан красками всех вообразимых оттенков, подобранных таким образом, чтобы у смотрящего на него уже через несколько секунд начинали слезиться глаза.

— Дворец Времени… — продолжал Мелиадус, указывая на здание в форме исполинских часов.

— Мой собственный дворец…

Мрачное черное строение, отделанное серебром.

— Это — знаменитая река Тайма.

По кроваво-красным волнам полноводной реки скользили баржи из черного дерева, суда, сделанные из тика, украшенные драгоценными металлами и полудрагоценными камнями, с огромными белыми парусами, покрытыми нарисованными или вышитыми узорами.