Хроники Хокмуна. Рунный посох

— Смелость? У меня нет смелости?

— Да, никого не сыскать смелее тебя, дитя мое, — согласился граф.

— Тогда чего мне не достает?

— У тебя все в порядке, — согласился Хокмун. — Но… ты ведь женщина, а…

— А женщины не воюют? Они остаются возле очага скорбеть о погибших близких, так?

— Или встречают их, когда они возвращаются…

— Но почему я должна оставаться в замке? А кто будет меня защищать?

— Мы оставим охрану.

— Но вы же отлично знаете, что у вас каждый человек на счету.

— Да, это правда, — вздохнул Хокмун.

— Я не забыла… Но я понесу его с собой в битву. Ведь если мы победим, он узнает радость победы даже раньше, чем появится на свет. А если мы будем разбиты, ему нечего будет унаследовать, кроме гибели. Тогда мы погибнем все вместе. Я не стану вдовой Хокмуна, и ребенок не родится сиротой. Я ни за что не останусь одна в замке Брасс, Дориан. Я поеду с вами.

Она подошла к зеркальному шлему с белым гребнем, подняла его, надела на голову и восторженно всплеснула руками:

— Видите, он сидит превосходно! Он явно был изготовлен для меня.

— Да будет так, — тихо произнес Хокмун, обнимая жену.

Командный пункт Мелиадуса в Лондре находился на одной из самых высоких башен. Оттуда барон и наблюдал за прибытием войск.

Волки и Стервятники, с боями покинув континент, уже вступали в город. Они вливались в ворота и сразу вступали в бой. Сюда же спешили Крысы, Кролики, Козлы, Собаки… Мелиадус с напряжением смотрел вниз… Его озадачило одно подразделение, продвигавшееся под знаменем в черно-белую полоску, что означало нейтралитет.

Знамя принадлежало Адазу Промпу, магистру Ордена Собаки. Трудно было сказать, что означало сейчас это знамя. Может быть, то, что Промп еще не решил, чью сторону он примет. Или же за всем этим крылся какой-то подвох.

Мелиадус в задумчивости облизнул губы.

За последние несколько дней битва за Лондру приобрела затяжной характер. Мелиадус стал задумчиво-мрачен. Он не знал, сработало ли устройство Тарагорма и возвратился ли замок Брасс в свое собственное измерение. Его прежнее радостное настроение, вызванное первыми успехами, сменилось нервозностью и тревогой. Главной причиной тому была неуверенность в своих силах.

Открылась дверь.