Хроники Хокмуна. Рунный посох

Когда он вошел, они поднялись ему навстречу, и Исольда, привстав на цыпочки, поцеловала отца в щеку. Богенталь улыбался.

— Я вижу, ты не прочь выбраться наконец из доспехов и перекусить чего-нибудь горячего, — сказал он, дергая за шнурок колокольчика.

Граф кивнул с благодарностью, подошел поближе к огню и, стащив с головы шлем, поставил его на каминную полку. Исольда уже стояла перед отцом на коленях, снимая с него наголенники. Это была красивая девятнадцатилетняя девушка, с нежной золотисто-розовой кожей и пышными белокурыми волосами.

Слуга помог графу снять кирасу и остальные доспехи и переодеться в свободные домашние брюки и белую шерстяную рубашку.

Маленький столик, который ломился от яств — картофель, бифштексы, салаты, изумительный по вкусу соус, а также кувшин с подогретым вином, — поднесли поближе к камину. Граф вздохнул и начал есть.

Богенталь — стоя, а Исольда — уютно устроившись в кресле, терпеливо ждали, пока он утолит голод.

— Ну, милорд, — сказала она, улыбаясь, — как прошел день? Все ли спокойно на нашей земле?

— Кажется да, миледи, хотя мне не удалось объехать все пограничные башни. Начался дождь, и я решил вернуться домой.

Он рассказал им о встрече с барагуном. Исольда слушала, широко раскрыв глаза. Богенталь лишь покачал головой, хотя вид у него был очень возбужденный. Знаменитый поэт-философ, он не всегда одобрял подвиги своего друга; иногда ему казалось, что граф сам ищет приключений на свою голову.

— Помнишь, — сказал Богенталь, когда граф закончил рассказ, — я говорил тебе утром — возьми с собой фон Виллаха или еще кого-нибудь.

Фон Виллах был начальником охраны замка, верный старый солдат, побывавший с графом во многих передрягах.

Взглянув на суровое лицо друга, Брасс рассмеялся.

— Фон Виллаха? Он уже не так молод, нехорошо вытаскивать старика из замка в такую погоду.

Богенталь печально улыбнулся.

— Он лишь на два года моложе тебя, граф.

— Возможно, но справился бы он с барагуном?

— Не в этом дело, — твердо продолжал философ.

Граф махнул рукой, прекращая спор.

— Мне нужно поддерживать форму, иначе я стану таким же дряхлым, как фон Виллах.

— На тебе лежит огромная ответственность, отец, — тихо произнесла Исольда. — Если тебя убьют…

Граф презрительно улыбался, будто смерть — это нечто вовсе не имеющее к нему отношения.