Хроники Хокмуна. Рунный посох

Маленький покрытый шерстью человек нерешительно приблизился к нему, протягивая огромный кусок мяса.

— Съешьте это, господин, и вы почувствуете себя лучше, — сказал Оладан.

— Хорошо. Делать нечего. Вы лишили меня сейчас самого дорогого.

— Вы так любили эту птицу, господин?

— Нет, но… Мне грозит смертельная опасность, и этот фламинго был моей единственной надеждой.

Он вонзил зубы в жесткое мясо птицы.

— Кто-то преследует вас?

— Не кто-то, а что-то — нелепый и страшный рок… — ответил Хокмун.

И вдруг, сам не зная почему, он начал рассказывать о себе этому странному существу, которое, пусть и невольно, но еще больше приблизило роковой конец.

Было в карлике что-то располагающее, когда он, чуть склонив голову, внимательно слушал рассказ герцога, — глаза его расширялись от ужаса, когда Хокмун, рассказывал что-нибудь страшное, и невольно герцог позабыл о своей замкнутости.

— И вот я здесь, — закончил он, — и ем ту самую птицу.

— Да… — вздохнул Оладан, вытирая жир с лица. — Это очень печальная история, милорд, и я с великой грустью думаю о том, что это мой ненасытный желудок привел к столь страшному несчастью.

Но завтра я постараюсь исправить свою ошибку и найти вам средство передвижения.

— Какую-нибудь птицу?

— К сожалению, нет. Я имел в виду всего лишь козла. — И прежде, чем Хокмун смог что-то возразить, Оладан продолжил: — Я обладаю в этих местах кой-каким влиянием — на меня смотрят, как на нечто редкое и очень любопытное. Видите ли, я родился в результате странной связи между неким юным путешественником — своего рода волшебником — и Горной Великаншей.

Но сейчас я, увы, сирота. В одну из голодных зим мама съела папу, а потом и она, в свою очередь, была съедена дядей Баркиосом — самым большим и свирепым из Горных Великанов. С тех пор я живу один. Компанию мне составляют лишь книги моего несчастного отца. Я урод, и меня не принимают ни те, ни другие. Я живу сам по себе. Если бы я не был таким маленьким, дядя Баркиос давно бы уже съел меня.

Печальное лицо Оладана выглядело таким забавным, что Хокмун больше не сердился на карлика.

Кроме того, тепло костра и сытный ужин совсем разморили его.

— Достаточно, друг Оладан. Давай забудем все и ляжем спать. А утром мы поищем что-нибудь, на чем я мог бы добраться до Персии.

Проснувшись на заре, они увидели, что костер все еще горит, а вокруг него сидят закутанные в шкуры вооруженные люди и завтракают жареным фламинго. Слышно было, что там царит веселье.