Хроники Хокмуна. Рунный посох

— Теперь ты понимаешь, — сказал он, заканчивая свою историю, — что не должна любить в меня… Будет только хуже.

— Но этот Малагиги… Почему бы тебе не найти его?

— Путешествие может продлиться месяцы. И я могу потратить оставшееся у меня время на бесплодные поиски.

— Если ты любишь меня, — сказала она, когда он присел на кровать и взял ее за руку, — ты должен попытаться.

— Да, — ответил он задумчиво. — Возможно, ты и права…

Она потянулась к нему, обхватила руками за шею и поцеловала в губы.

Хокмун больше не мог сдерживаться.

— Я поеду в Персию, — сказал он наконец, — хотя путь будет очень опасным. Стоит мне покинуть границы Камарга, и люди Мелиадуса попытаются выследить меня…

— Ты вернешься, — убежденно сказала Исольда. — Я верю. Моя любовь будет хранить тебя.

— Может быть, так оно и будет.

Он нежно коснулся ее лица.

— Завтра, — сказала она. — Уезжай завтра, не теряй времени. А сегодня…

Она снова поцеловала его, и он пылко ответил ей.

Далее история рассказывает о том, как Дориан Хокмун, покинув Камарг, отправился на восток.

Как и уверял граф Брасс, лететь на фламинго было удивительно легко. Птица управлялась, как лошадь, поводьями, закрепленными на ее изогнутом клюве. В полете она была настолько грациозна, что Хокмуну даже в голову не приходило, что он может свалиться с нее. Летела она только в светлое время суток, почти не отдыхая, и покрывала расстояние раз в десять быстрее лошади.

Хокмун удобно сидел, пристегнувшись ремнями, в высоком мягком седле. По обе стороны седла были приторочены сумки с провизией. Прямо перед ним вытягивалась шея фламинго. Птица медленно взмахивала огромными крыльями, и Хокмун старался ничем не сдерживать ее полет.

Время от времени у него сильно болела голова, словно напоминая о том, что нужно торопиться. Но по мере того как крылатый красавец уносил его все дальше и дальше на восток, а воздух становился теплее, настроение у Хокмуна поднималось, и ему казалось, что все кончится хорошо.

Прошла неделя с того дня, как Хокмун покинул Камарг. Они летели над скалистым горным хребтом. Вечерело, и герцог высматривал место для ночлега. Птица, устав за день, опускалась все ниже и ниже, и вот уже грозные каменные пики окружили их. Вдруг Хокмун увидел внизу, на горном склоне, фигуру человека, и почти сразу же закричал фламинго.