Хроники Зареченска. Дилогия (СИ)

А если…

– Послушай, Любушка. Скажи, пожалуйста, твоя мать пожилая, и, возможно, у нее гипертония или внутриглазным давлением страдает?

– Э… есть, страдает, – смутилась Люба и уставилась на Вячеслава.

– Тогда скажи, не сохранилась ли в доме аптечка? Меня интересует клофелин, он может еще называться «клонидин». Его часто принимают гипертоники. – Никифоров подумал, что пора закругляться с этой болтовней. Скоро хозяйскую дочку хватятся и пойдут искать.

– Конечно, есть. – Даже в темноте Никифоровы разглядели улыбку женщины.

 – Я поняла. Накапаю им в самогон, они заснут как убитые, и мы сможем без препятствий уйти.

– Хорошо. Иди, покуда тебя не хватились. Мы подождем.

Люба вернулась к туалету, хлопнула дверью (догадливая), будто только закончила свои дела, и направилась в дом.

«Сообразительная дамочка, все на лету схватывает. Ушлая, как Петрович. Поэтому и сошлись», – промелькнуло в голове у Вячеслава.

– Заждался я тебя, хозяюшка, – услышал майор голос ее ухажера.

– Ой ли? – игриво ответила Люба. – Идемте в дом, Митя.

Нехорошо бросать товарищей одних в борьбе с зеленым змием!

– Ох, Любаня, разбиваешь ты мне сердце…

Разговор стал приглушенным, и ответа женщины Никифоровы уже не расслышали. Пара зашла внутрь.

Вячеслав вызвал Александра и в двух словах рассказал о сложившихся обстоятельствах. Быстро, понимая друг друга с полуслова, изменили план отхода.

Зазнобу Петровича ждали долго. Напоенные самогоном с клофелином дробышевцы никак не хотели впадать в бессознательное состояние. Видать, Люба напутала с дозировкой.

Ветер в вышине частично разогнал облака, и обе луны достаточно ярко осветили окрестности. Вячеслав нервничал все больше.

– Отрубились, голубчики. – Люба наконец очутилась рядом с клановцами. В бледных лучах, льющихся с неба, ее лицо казалось мертвенносерым и осунувшимся. – Но у нас проблема.

Вячеслав еле сдержался от стона. Он почти догадался.

– Мама ни в какую не хочет уходить.

«Вот. Так я и думал, что быстро только кошки родятся».

– Пойдем. Будем уговаривать твою маму.

Как ее зовут?

– Я в этом доме родилась. Я в нем и умереть хочу, – сказала, точно отрезала, восьмидесятилетняя старушка. – Забирайте Любашу в город. Нечего молодой тут делать, с этими алкашами и бандитами шашни разводить. Я отжила срок, хочу в собственном углу остаться доживать. Тут у меня огород, яблоньки растут, за ними уход нужен. Поливать почаще, а то местное солнце ой как деревья сушит, ой как сушит!.. Бима вот оставить не могу, – продолжала бабуля.