Хрустальная ловушка

И моя жена поверила в это бессмысленное предсказание. Думаю, это и послужило катализатором ее нынешнего поведения, в этом и есть корень зла. Ее психика оказалась беззащитной… Я бы за такие вещи депортировал из страны всем табором, вместе с кибитками и необъезженными жеребцами. Но… Что произошло, то произошло. Сначала ночной кошмар. Потом кошмар якобы повторяется наяву в красочных подробностях. А сегодня я нашел ее в снегу, недалеко от коттеджа. Она совершенно не помнила, где была и что делала. Оказывается, она натворила дел…

— Это точно, — с сожалением сказал Звягинцев.

— Вы говорили о логике. С этой точки зрения поведение Ольги совершенно логично: эти ледяные скульптуры как-то странно действуют на нее, от них исходит некая опасность. Я не рассказывал вам… Еще в первый день мы побывали в этом городке. Он произвел тяжелое впечатление на Ольгу, она едва не заблудилась там, и потом — ей показалось, что ее преследуют. Вполне естественно, что она попыталась уничтожить источник опасности. Избавиться от чувства гнетущего страха.

— Вы разбираетесь в психиатрии?

— Совсем не разбираюсь. — Марк настороженно посмотрел на Звягинцева. — Но это элементарные вещи, на уровне статьи в научно-популярном журнале.

— Во всяком случае, ваша версия выглядит довольно стройной. — Звягинцев погладил налитое пивом брюхо. — Такой же стройной, как и ваша жена. Она очень красива.

— А палка? — неожиданно спросил Звягинцев. — Палка, которой… Которой она проделала все это? Вы же утверждали, что она потеряна.

— Это утверждал не я. Ольга. Теперь вы видите, чего стоят ее слова.

— Я надеюсь… — Марк близко придвинулся и заглянул Пал Палычу в глаза, — что вы тоже проявите великодушие.

— Можете на меня положиться, — Звягинцев с тоской подумал о тысяче долларов, лежащих в бумажнике у Марка.

Только раз в жизни ему предлагали взятку — сто пятьдесят долларов и отрез драпа на пальто, — только за то, чтобы он замял дело о краже кроликовой шапки в коммунальной квартире.

— Я был уверен. Спасибо.

— Нет, вы не понимаете… Я люблю свою жену. Это невыносимо — видеть, как она страдает, как она мечется.

— Насколько я понял, все эти странности в поведении проявились только здесь?

— Тогда вам имеет смысл уехать отсюда. Чтобы не обрекать себя на страдания, да и ее не подвергать ненужному психологическому напряжению.

— Я думал об этом. Мы уезжаем. Послезавтра, раньше просто нет рейсов.