Хрустальная ловушка

Анатомическим, терапевтическим и хирургическим». Да, конечно, Ольга ревновала. Но это была только часть правды. Другая часть заключалась в том, что Ольга долго не могла привыкнуть к их браку: общее детство — с общими куклами, общими мальчиками с последней парты и общими секретами — сделало их сестрами. Получалось, что отец спал с ее сестрой и целовал ее сестру.

А это уже походило на инцест в представлении послушницы монастыря бенедиктинок, какой-нибудь будущей великомученицы Доротеи.

Со временем Ольга смирилась с их браком, но теперь, когда отец бросил все, чтобы быть рядом со своей несчастной женой, ревность вдруг подняла свою, казалось, навсегда отрубленную голову.

— Я ужасно по нему скучаю, — сказала Инка. — Но самое ужасное другое — он прилетит, а я в таком виде…

— Ничего, такой он будет любить тебя еще больше… Если, конечно, ничего серьезного с тобой не произошло и ты не собираешься остаток дней куковать в инвалидной коляске. И рассекать на ней аллеи Александровского сада.

— Я прошу тебя, Марк… — Ольга поморщилась: нельзя же быть таким беспощадным.

— У меня ничего не болит… И даже не ноет.

— Конечно, доктор же сделал тебе обезболивающий укол.

— Он уже приходил? — спросила Ольга.

Два раза. Интересно, сколько же она спала?

— Похоже, я проспала все на свете…

— Ну, не все… Но на шесть часов ты все-таки нас покинула, кара…

Ольга поднялась с Инкиной кровати и подошла к широкому окну номера: гор не было видно, да и всего окружающего пейзажа тоже — все заволокла снежная пыль: штормовой прогноз принимал вполне реальные очертания.

— Не представляю, как он доберется, — неуверенно сказала Инка.

— Доберется, — успокоил ее Марк, — Игорь обязательно доберется.

Инка подтянулась и попыталась сесть. И тут же вскрикнула. Ольга бросилась к ней.

— Я их совсем не чувствую… Я даже не могу спустить их с кровати.

— Не нужно никаких подвигов, дорогая, — попыталась утешить подругу Ольга. — Что сказал тебе доктор?

— Что у нее очаровательные глаза. И хорошая кожа, — ответил за Инку Марк. — И что она должна будет сообщить ему номер того «Плейбоя», который украсит своими персями и ланитами.

— Дурак, — бросила Инка. Было совершенно непонятно, к кому это относилось — к Артему Львовичу или к Марку, — подонок.