Хрустальная ловушка

 — Кто?

— Жена Марка. Ну, про которую они говорили…

У Звягинцева даже дух перехватило. Ничего себе информация!

— Пришла подругу проведать?

— Ну откуда же я знаю… Она же мне не докладывала. Шмыгнула мимо и даже не поздоровалась, я ей «доброй ночи», а она мне — ни ответа, ни привета. Мы, конечно, не так часто виделись, несколько раз всего, они в коттедже живут…

— Но обычно она такая вежливая. А здесь — как будто не замечала меня. Как будто меня вовсе нет… Я, конечно, не утверждаю, что я здесь главный человек…

— Может быть, она просто тебя не заметила?

— Интересно, как это можно было меня не заметить?

— Ну, была погружена в какие-то свои мысли…

— Не знаю.

Летела как на пожар, ничего вокруг не видела.

— А это точно была она?

— Обижаете, начальник! Таких роскошных волос ни у кого здесь нет, это правда… Я еще в первую встречу обратил внимание. Черные волосы, просто сказка.

— И долго она оставалась там? Или так и не вышла?

— Почему не вышла. Вышла. Может быть, через полчаса… Может быть — меньше, может быть — больше… Вернее, не вышла, а просто выбежала.

Они, наверное, опять поссорились — ну то, что я вам говорил. Была прямо как не в себе, все руки к груди прижимала.

— А ничего странного ты не заметил?

— Да вроде нет… Нет. Ничего странного. Просто она очень быстро бежала. Вот и все.

— Она потом направилась в бар?

— Нет. Я только видел, как она неслась по дорожке.

— Ну, спасибо еще раз, — Звягинцев с чувством пожал руку портье. — Обязательно тебя отмечу в рапорте.

Рассказанное портье, здесь, на дорожке, среди снега и метели, несколько разрушило всю стройную колоннаду звягинцевских построений.

Разрушило — и тотчас же принялось возводить новую. Пал Палыч даже несколько обессилел от обилия и важности информации, так неожиданно приплывшей к нему в руки. Он больше не замечал ни снега, ни метели, ни легкого холода, покалывающего пальцы.

После Марка и перед убийцей Шмаринова видел только один человек — его собственная дочь. Судя по словам Серого, невольно ставшего свидетелем разговора между двумя мужчинами, в баре произошла какая-то ссора, закончившаяся рукоприкладством.

Отец ударил дочь. Взрослую дочь, что само по себе из ряда вон, учитывая социальное положение и уровень этих людей.

В семье записных алкашей такие события случаются часто, и разборки там бывают покруче, можно и утюгом зашибить родную кровинку, и молотком насмерть.

Если верить Серому, то Шмаринов сказал, что не простит оскорблений жене. Оскорбила жену, судя по всему, сама Ольга.