Хрустальная ловушка

Но все равно, глаза больше не болят…

— Понятно. Ну что ж, спасибо, Сергей Алексеевич. Вы можете быть свободны.

Серый покинул помещение. Когда он аккуратно прикрыл за собой дверь, в комнате воцарилась тишина.

— Может быть, пригласить людей, которые видели вас ночью, примерно в это же время?

— Значит, вы признаете, что посетили гостиницу ночью?

— Я… Я не помню этого. — Она спрятала лицо в коленях и зарыдала. — Не помню, не помню, не помню…

— Прекратите! — крикнул Марк.

Ну вот, теперь можно и прекратить. Она не помнит — полная калька с ситуации с Запесоцкой.

— Я вернулась домой… После ссоры с отцом. Я вернулась в коттедж и легла спать. У меня болела голова. Страшно болела. Она и сейчас болит. Я не могла там быть… Я не помню, не помню…

Ольга была окружена людьми, но сейчас вокруг нее как будто бы возникло пустое безвоздушное пространство. Мертвая зона.

Звягинцев загремел ящиком стола и спустя секунду достал оттуда вещественное доказательство.

Охотничий нож Нгаи, еще вчера принадлежавший покойному Шмаринову.

Звягинцев положил окровавленный нож перед собой. Ольга смотрела на него не отрываясь.

— Вам знаком этот предмет?

— Да, это папин нож. Из его коллекции. Нож Нгаи. Он его очень любит. Он часто возит его с собой. Я не знаю, зачем он привез его сюда. Я не знаю…

— Этим ножом сегодня ночью был убит ваш отец.

И тогда она не выдержала. Она упала на пол и уткнулась руками в пол. Дальше произошло совсем уж непредвиденное: ее стошнило.

— Уберите его, уберите, слышите! — заорал Марк, пытаясь собой заслонить Ольгу от стола.

Звягинцев и сам порядком струхнул. С ножом он, пожалуй, переборщил, но кто знал, что у девушки окажутся такие хрупкие нервы? Он сунул нож обратно в ящик стола, совершенно не зная, что будет делать дальше. Ольга по-прежнему сидела на полу, и плечи ее сотрясались от рыданий, а горло перехватил спазм.

— Ты мне за это ответишь, сволочь! — крикнул Марк. — Ты мне за это ответишь! Я тебя сгною!!! Я тебя сам порешу.

Марк кричал так сильно, что у Звягинцева заложило уши.

— Нет, — вдруг очень тихо сказала Ольга. — Нет. Не надо, Марк. Ты знаешь правду, Марк! Не надо, прошу тебя…

— Не надо. Все кончено, Марк. Все кончено.

Она в упор посмотрела на Звягинцева. Если бы глаза могли убивать, Пал Палыч свалился бы бездыханным. В самой глубине ее зрачков притаилась такая страшная, такая холодная пустота, что Звягинцев сам едва не потерял сознание.

— Не надо, Марк.