Хрустальная ловушка

Все кончено. Я хотела убить, и я убила.

— Что ты говоришь, кара…

— Я убила своего отца. Я не помню, как я это сделала. Я говорила ему… Тогда, в баре… Когда еще помнила все, когда еще была собой… Он готов был предать нас всех из-за нее… Я была несправедлива… Я хотела извиниться… Но бороться с этой яростью в себе — пока я могу, я борюсь… Я не помню, как я это сделала… Но я убила его.

— Не нужно, Марк, ты тоже знаешь правду… Ты милый. Ты хотел скрыть. Ты сказал мне утром, когда мы увидели эту кровь. Ты сказал: «У тебя было кровотечение из носа».

Кровь из носа — как мило, как невинно, правда? Но это была не моя кровь. Это была кровь моего отца. Я становлюсь похожей на маму, которую всегда боялась… Но еще больше я боялась, что это случится со мной. И это случилось. Марк, ты не можешь любить меня. Ты не можешь больше оставаться со мной… Все кончено… Пока еще я кое-что помню. Я помню — и нашу Венецию тоже. Но тогда, когда ты нашел меня в снегу, когда я избила эту женщину, — я ничего не помнила… Теперь это будет всегда, Марк, милый… И эти промежутки беспамятства — они будут все длиннее. И превратятся в одну сплошную полосу. И там больше не будет меня. Там будет совсем другое существо, которое нужно будет сажать на цепь и надевать на него смирительную рубашку… Обещай, что ты никогда ко мне не придешь…

— Как хочешь. Мне уже будет все равно… Я убила его.

Оцепеневший Звягинцев не отрываясь смотрел ей в лицо — на его глазах оно старилось и превращалось в лицо старухи: никогда в жизни он не видел такой страшной метаморфозы.

— Простите, Звягинцев… Вас зовут Пал Палыч?

— Да, — Звягинцев вздрогнул.

— У нас в коттедже… В моем чемодане, на самом дне… Там лежит комбинезон, в котором я была сегодня ночью. Марк спрятал его туда, чтобы потом выбросить… Или зарыть. Или сжечь. Или уничтожить. Чтобы он никогда не напоминал мне… Комбинезон тоже в крови. Это папина кровь. И на моих руках тоже была папина кровь. Она и сейчас на руках. Возьмите комбинезон. Пал Палыч… Это еще одно вещественное доказательство.

Вам же нужны вещественные доказательства?

Звягинцев молчал, сердце его разрывалось от тоски.

— Марк… Я люблю тебя, Марк. Я люблю тебя. Но все кончено…

Действительно, все было кончено.

Они на некоторое время оставили Ольгу в комнате номер тринадцать. Она сама попросила оставить ее там. Признания Ольги сломали Марка. Еще вчера преуспевающий и холеный, он потерял весь свой лоск, он был раздавлен происшедшим.

Звягинцеву не хотелось добивать его.