Художница из Джайпура

А может, потому, что у нее тоже не было детей, хотя она отчаянно мечтала стать матерью.

Канта происходила из старинного рода бенгальских поэтов и прозаиков: ее отец и дед проводили время, сочиняя сонеты и собирая литературные салоны. «Женщины в Джайпуре читают только «Ридерз дайджест», – как-то пожаловалась она.

– Зачем вы так, госпожа!

Канте не терпелось услышать новости.

Я познакомила Канту с Радхой, объяснила, что та приехала в Джайпур учиться в государственной школе, и покосилась на сестру, дабы удостовериться, что такое объяснение звучит правдоподобно.

Я зря беспокоилась. Радха, точно завороженная, глазела на Канту. Она рассматривала ее каре до плеч, стройные ноги в брюках-капри, блузку без рукавов, завязанную узлом на обнаженной талии. (Женщины традиционных взглядов, такие как Парвати, прятали пухлые животики под сари и скорее согласились бы пойти работать в бордель, чем оголить живот.)

Накрашенные губы Канты растянулись в широкой улыбке.

– Я всей душой одобряю женское образование! – Канта была из брахманов, ее родители относились к дочерям с уважением и внушали им, что они ничем не хуже мужчин.

Даже отправили ее в английский университет.

Радха замедляла шаг, чтобы полюбоваться висящими на стенах фотографиями в рамках: большой портрет Ганди-джи, Канта с мужем Ману перед колледжем, портрет Рабиндраната Тагора, одного из самых известных индийских литераторов (Канта была его дальней родственницей).

Радха подошла к фотографии стоящих рядом двух мужчин (один – в нарядном головном уборе) и постучала меня по плечу.

Я тоже остановилась и взглянула на снимок.

Наблюдавшая за нами Канта пояснила:

– Слева Ману. А рядом его начальник, махараджа Джайпура. Правда, красавцы? – Она весело засмеялась и направилась дальше.

Муж Канты был руководителем хозяйственной службы дворца. Благодаря его высокой должности Агарвалы бесплатно жили в роскошном колониальном особняке, который некогда принадлежал англичанам. Впоследствии дом с шестью спальнями и участок поделили пополам; теперь тут обитали две семьи.

Мы вошли в комнату Канты, и она спросила:

– Ну что, Лакшми? Ману получит то, о чем мечтает?

Канта хотела было закрыть дверь, но тут дверь толкнули, и в комнату ворвалась ее свекровь.

– Да, Лакшми, получит ли Ману сына, о котором мечтает? – Она многозначительно взглянула на Канту. Вдовая мать обычно перебиралась жить к старшему сыну, и, поскольку Ману был старший, свекровь Канты жила с ними. Канта посмотрела на меня и закатила глаза.