Хуррит 2

Пришлось нанести подлый удар:

— Ты помнишь наш поединок? Я играючи тебя победил, хотя в тот момент ты был здоров. А сейчас весь в ранах, чудо, что ты остался жив. Ты даже стоять на ногах не можешь. Пройдёт дней десять, и, возможно, тебе придётся выйти на поединок. А до этого ты будешь делать то, что я скажу.

Напоминание о болезненном проигрыше подействовало. Этаби признал, что как боец я сильнее и быстрее.

— Пойми, чем дальше будут поединки, тем сильнее будет противник. И вот тогда выйдешь ты, чтобы сразиться с самыми сильными, — посыпал я бальзам на уязвлённую гордость хуррита.

Этаби даже повеселел, мы полчаса просидели, обсуждая предстоящие поединки, пока наверху не послышался шум, и свет факела не озарил яму.

— Арт, я принёс еды.

Саленко спустился с корзиной из ивовых прутьев: в этот раз нам дали мясо, два больших куска, сыр, лепёшки и глиняную бутыль молока.

— Ты живой, — обрадовался украинец хурриту, получив в ответ заверения, что, поправившись Этаби, перебьёт всех хеттов в городе.

— Ада добилась, чтобы вас нормально кормили, — сообщил Саленко, передав мне слова моей жены, что она меня безумно любит и уверена в моих победах.

В принципе её уверенность была логичной — зная мою подготовку в ГРУ, Ада могла питать такие иллюзии.

— Передай ей, что всё в порядке, пусть не лезет на рожон. Это ещё не конец и даже не начало, всё впереди, — я многочего хотел сказать, но сверху криками заторопили посыльного. Пожав нам руки, Саленко торопливо взобрался наверх, унося с собой пустую корзину и факел.

— Давай спать, Этаби, — наевшись, почувствовал, как меня клонит ко сну. Необходимо выспаться перед боем, чтобы утром не было разбитости. Остатки еды завернули в кусок ткани и положили в стороне. В этой яме в противоположном от нас углу было небольшое углубление, используемое нами как отхожее место. Не знаю глубину, но, похоже, она была значительной, мне даже при дневном свете не удалось увидеть дно. Запах из ямы лишь временами достигал нашей темницы, заставляя подавлять рвотные позывы.

Долго не мог заснуть, жёсткое каменистое дно ямы не лучшая перина.

А всю солому, что нам дали, отдал Этаби. Хуррит уже полчаса храпел, а я всё не мог уснуть. Перед глазами проходила вся моя жизнь, начиная с детства в детдоме и заканчивая содержанием в вонючем зиндане. За предстоящие поединки не сильно беспокоился — в эту эпоху люди не были знакомы с обманными выпадами и другой хитростью. Я даже какое-то время занимался айкидо — нет лучше боевого искусства для поединков.