Хуррит 2

Разбудил меня Этаби, проснувшийся раньше:

— Ты говорил во сне, Арт, — хуррит выглядел лучше. Прежде чем позавтракать остатками пищи, решил осмотреть его раны. К моему огромному удивлению, самая ужасная рана на груди начала затягиваться. Отёк тканей возле раны ещё был, но края раны были розовые, словно клетки начали интенсивно делиться. Остальные раны тоже выглядели хорошо, надо будет попросить лекаря ещё раз — его разжёванный козий жир творил чудеса.

— Не подставляйся под удар, смотри под ноги, не запнись, чаще всего воина подводят ноги, — Этаби вошёл в раж, словно тренер, отчитывая своего подопечного.

В исторических фильмах поединки показывают, как действие, длящееся минутами и больше. Люди там фехтуют мечами, наносят удары, уклоняются. Даже получив серьёзную рану, главный герой находит в себе возможность переломить ход битвы, когда уже, казалось бы, обречён. В реальной жизни такое позёрство будет стоить жизни. Как происходили поединки, что мне удалось увидеть в этом мире? Бойцы кружили друг против друга и, улучив момент, кидались вперёд, чтобы нанести один-единственный удар. И чаще всего побеждал не самый сильный, а самый быстрый. И в этом случае, совет Этаби смотреть под ноги, не лишён смысла. Стоит тебе запнуться, бросаясь в атаку и ты обречён: противник обязательно воспользуется этой секундной задержкой, замешательством.

— Этаби, не переживай, не в первый раз замужем, — прикол про «замужем» хуррит не понял. Пришлось объяснить, чтобы у моего друга не возникло подозрений насчёт моей ориентации.

Ожидание смерти хуже самой смерти, я уже начинал нервничать, потому что наверху было тихо. Саленко вроде сказал, что поединок с утра, но за мной пришли ближе к обеду.

Процедура выхода из ямы повторилась: едва моя голова показалась наверху, сразу попал в петлю. В этот раз конвой был малочисленней: всего трое стражников вместе с тем, что держал меня в петле. И вновь мы шли в сторону храма Тешуб-Терку. Народу на улицах было куда больше — моё появление встретили свистом, ругательствами.

Мальчишки швыряли комья грязи, один камень задел меня по подбородку, вызвав каскад отборного русского мата.

Стражники прекратили это издевательство — пара грозных окриков и обстрел прекратился. Мы обошли храм и вышли на его фронтальную сторону, на площадь Четырёх Святых. Стало понятно, с чем была связана задержка боя: хетты готовили арену. На площадке перед храмом стояли четыре колесницы-аркавы, образуя квадрат с натянутой между ними верёвкой.