Киллер навсегда

— В милиции наконец-то узаконили пьянство? Нет, судя по этикетке, мы не в совковой ментовке, а в комиссариате на Елисейских полях.

Коньяк остался с понедельника, когда заезжал знакомый из ушедших в коммерцию оперов и они отметили встречу. Держать выпивку в шкафу не рекомендовалось, тот же ББ мог, под настроение, заложить вышестоящему начальству. Или, опять-таки под настроение, прийти со своим стаканом. Выпили.

— Хм, приличное пойло. Шикарный кабинет, хорошая машина… роскошная баба в кресле. Не боитесь обвинений в коррупции?

Лариса посмотрела внимательно, оценивающе, отвела глаза первой, поиграла пачкой «Парламента», двигая ее по широкому подлокотнику.

Кивнула:

— Похоже, у нас что-то получится. Спрашивайте!

— Кстати, на «вы», по-моему, слишком кисло получается. Или в официальных стенах надо говорить официально?

— Эти стены столько всего слышали и видели… Расскажи мне об Инне.

— Об Инне… Что ж, девочкой она не была.

— Я догадался об этом. Некоторые частности можешь опустить.

— Я имею в виду, она не была хорошей девочкой.

Родители наши прожили недолго, но счастливо, любили друг друга до гробовой доски и умерли в один день. Нам с Инкой от них кое-что перепало — папа был не последним человеком в торговле, еще в прежние времена. Я по молодости была не подарок, но Инка вышла похлеще меня. Та еще оторва. И в кого пошла? С тринадцати лет болталась по дискотекам, годом позже впервые залетела в ментовку. Но перебесилась и встала на путь исправления. До мужиков была, прямо скажем, слаба… Шесть лет назад выскочила за Эдуарда. Даже любовь какая-то была, первое время. Потом, само собой, перегорело. И стала она ему изменять… Капни еще. Мерси! Будем считать, первый был за сестренку. Теперь можно выпить за тебя. За Сережу — мента. Сеструху ты мне не вернешь, но отомстить за нас обязан! Надо же, почти стихи получились. Давай!

— Эдуард знал об ее изменах?

— Ну, не совсем же он деревянный!

— Нет. Пыхтел, трясся, но эмоции держал в себе. Видишь ли, когда-то, на заре перестройки, он был действительно крутым папиком, но во время всяких этих путчей многое потерял.

Собственно, благодаря Инкиным деньгам он и остался на плаву. Когда «Полюс» только начинался, у него там своих только три рубля было, остальное Инка вложила. Так что он терпел ее прегрешения. Тем более что временами сестренка была прямо-таки идеальной женой. У меня такого не получилось… Эдуард просил, чтобы она соблюдала хотя бы какие-то внешние приличия, — и она честно пыталась.