Киллер навсегда

 — Я, конечно, понимаю: да, был без формы, пистолетиком мальчику грозил. Все так. Но это для следователя и адвоката. Мы-то с тобой знаем, как было на самом деле. Ты же сразу догадался, кто я такой. Впрочем, черт с тобой, формально ты был прав. Но! Убегаешь — беги, но машиной-то меня давить тебя никто не заставлял. А если б задавил, что тогда? Не думал? Ну и ишак же ты на самом деле! Убегая от убийства, которого не совершал, вляпался бы в убийство самое настоящее. Башкой иногда думать надо. Или у тебя только основной инстинкт работает?

— Пошел ты со своими извинениями! — Играя негодование, Волгин сел к столу боком, ослабил узел галстука и закурил, сжигая сигарету короткими, нервными затяжками.

 — Извиняться надо делом, а не словами. Нет, и после всего этого я еще должен тебя уговаривать, чтобы ты помог мне разобраться с твоими делами. Надо мне это? Да мне плевать, одной мокрухой больше, одной меньше — все не раскроешь. Не моих родственников мочат — и слава Богу. От нас одно раскрытие в неделю требуют, любое. Так мне, наверное, проще полчаса на улице постоять, поймать одного дохлого наркомана и после этого пять дней своими делами заниматься, а не твои заморочки распутывать.

— А вы думаете, меня и правда могут убить?

— Есть только один способ это проверить. Рома вздрогнул.

— Ты же понимаешь, никакой охраной мы тебя обеспечить не сможем, — Волгин вытянул ноги, зевнул и сцепил руки на затылке. — Вышел отсюда — и гуляй как знаешь. Сам себе режиссер. И киллер наш, вернее твой, это понимает.

Посмотрит за тобой денек-другой и пригласит для душевного разговора.

— Зачем же мне тогда с вами откровенничать?

— А затем, что единственная твоя надежда — это то, что мы до него доберемся раньше, чем он до тебя.

— А можно я немного подумаю?

— Я, действительно, ничего не знаю. В квартире все было так, как я написал. Честно! И киллера вашего…

— Твоего. Ничего, продолжай.

— …я не видел. Но тут, пока в камере сидел, кое о чем подумал. Из наших Инку убивать никому смысла не было.

Вы понимаете, о ком я. Ничего плохого никому она не делала. Наоборот, даже денег давала, если сильно прижмет. Но это я только между нами… Она с мужем хотела развестись. Недавно, где-то месяц назад, говорила мне об этом. Он за ней следить начал. Наверное, нанял кого-то, и тот как-то все сфотографировал. Эдуард Инне эти фотографии показывал, кричал на нее.

— Он что, раньше не знал об этом?

— Догадывался, конечно, но фактов не было.