Киллер навсегда

— Так чего же он хотел добиться?

— Не знаю, — Рома пожал плечами, — но Инка очень за это обиделась. Говорила: я от него уйду и без штанов оставлю. И еще: у Эдуарда давно есть любовница. Ее зовут Жанна, она бывшая стриптизерша, в каком-то ночном клубе выступала, изображала Мэрилин Монро. Она с бандитами связана.

— И давно они… встречаются?

— Год точно. Инне это тоже не нравилось. Она говорила, что ладно бы, если по любви встречались, а то ведь она из него просто деньги тянет, а так он ей на фиг не нужен. Секретарша в курсе этой темы.

Она все знает.

— Ага. Инка говорила, что она, натурально, за Эдуардом следит и стучит на него. «Крыше». А может, и еще куда. Ее специально за этим и поставили.

Прогнав Казарина заново по ключевым вопросам и убедившись, что он не путается в деталях, Волгин дал краткие инструкции на первые дни свободного существования. Ничего сложного: белое не надевать, обтягивающее не носить и не танцевать. Казарин слушал с умным видом, и в какой-то момент оперу стало смешно.

Несмотря на убедительно рассказанные варианты, сам он не очень-то верил, что Казарина попытаются убрать. Кому он нужен?

— Спасибо, — приложил руку к сердцу Рома, когда пришел конвоир. — И это… Короче, я жалобу из прокуратуры заберу.

В последний момент она узнала Актера, успела испугаться и назвать по имени. Актер вырубил ее ударом в челюсть, а потом задушил подушкой. Когда встал с кровати, ноги слегка подрагивали, чего не было уже очень давно. Разве что в самый первый раз, много лет назад.

Та, первая Работа, хоть и осталась в памяти, но воспринималась как сцена из фильма, увиденного когда-то в кино. И никогда не снилась. А Инну он видел теперь каждую ночь. Пришла она и сейчас, под утро. Актер проснулся в холодном поту и долго лежал, сжав кулаки.

«Суки», — подумал он неизвестно о ком, и в этот момент зазвонил телефон.

Прежде чем ответить, Актер нашарил под кроватью будильник. Четверть шестого утра. В такое время с хорошими новостями не звонят. И крайне редко ошибаются номером.

Не отвечать? А что это изменит?

Он снял трубку, и голос, несмотря на все усилия, дрогнул:

На другом конце провода не спешили. Выдержали паузу, которую нарушил грохот пустого утреннего трамвая, — очевидно, звонили из автомата.

Это был удар ниже пояса. Прозвище не должен был знать никто. Даже посредник Паша его не называл.

— Доброе утро, Актер.

Отказываться было глупо. Но и спешить не стоило. Актер молчал.

— Трое суток назад ты славно потрудился.