Киллер навсегда

Инку в ментовке всю ночь продержали, показания какие-то брали. С одним из ваших она потом встречалась.

— А ребятам ее за это что-нибудь было? Может, посадили кого?

— Нет, отмазались. Там недорого вышло, за пару штук, по-моему, договорились. Инка потом рассказывала.

— А в каком районе это было?

— Да рядом с ее домом. Сейчас там мебельный магазин, а раньше кабак был.

— Привет, коллега! Северный ОУР беспокоит, Волгин моя фамилия. «Трюм» на вашей «земле»?

— Куда ж он денется!

— В июне там драка была…

— Ха, вспомнил! Там каждый день кого-то дубасят.

— Черного бандосы отоварили. Он в реанимации валялся.

— Ха, и правда валялся, было дело. Что, выходы появились?

— Что, «на себя» кто-то берет?

— Пока не спрашивал.

— Бесполезно все это. Хачик даже показаний нормальных дать не смог. Сначала мямлил, что не помнит ничего, а как только оклемался, драпанул в свой Чуркестан. Вряд ли сюда появится.

— Честно? Нету. Ни малейшего смысла. Но если еще чего появится — ты, старик, звони.

Положив трубку, Волгин придвинул к себе несколько листов, подшитых в обложку из более плотной бумаги, — тот самый материал, по которому в мае девяносто пятого года Инна проходила свидетелем.

Чтобы отыскать его в архиве, потребовалось время; судя по толщине подшивки, результат не мог оправдать затраты.

Вымогательство, отказанное по «пять два». До середины девяностых годов все отделы милиции были завалены подобными заявлениями. Как правило все начиналось с ДТП. Так и здесь: «Прошу принять меры к розыску и привлечь к уголовной ответственности неизвестных мне лиц, которые, угрожая физической расправой мне и членам моей семьи, требуют передачи 1500 долларов США в качестве компенсации за причиненный в результате дорожной аварии ущерб…»

Волгин представил, как три с лишним года назад «терпила» пришел в отделение, как слушали его опера, как давали ему типовые для таких ситуаций инструкции, а он кивал головой, волновался и обещал все выполнить точно.

Вымогательство — не квартирная кража, без активной помощи заявителя редко удается доказать состав преступления, но восемь из десяти потерпевших, как правило, вопреки наставлениям все делают наперекосяк. Этот тоже напорол отсебятины, в результате чего всю шайку — семь человек — пришлось поспешно, без должной подготовки, задерживать. Уголовное дело рассыпалось, не успев возбудиться. Если бандиты и заплатили кому-то из ментов, то сделали это зря. По закону они были чисты, почти как младенцы. Одно хорошо — от «терпилы» отстали.