Киллер навсегда

Пара штук рублями и сотка баксов. Записных книжек нет и, возможно, некоторых видеокассет. Жена не может указать точно.

— Он хранил дома какие-нибудь рабочие материалы?

— Мог. Потому, мне кажется, кассеты и прихватили. На работе у него порылись, но, естественно, без толку. Все любопытное до нас унесли. Коллеги разводят руками и в один голос твердят, что к делам «Галса» эта история отношения не имеет. Он где-то на стороне в блудняк вписался. И, что самое смешное, я им почему-то верю. Интуиция. Тем более что он постоянно искал всякие левые темы.

Вполне мог раздобыть компромат и попытаться его продать.

— Может, и страховался, да мы об этом не знаем. Чувствую, капитальный «глухарь» поимели. Будут меня за него драть на каждом сходняке… то есть совещании. Ни одной зацепки реальной. Пока кто-нибудь сам с явочкой не придет. Так ведь не придет никто, вот в чем проблема…

— По связям его есть что-нибудь интересное?

— Там столько интересного, что мне до пенсии не разобраться. Я же говорил, почти все записи пропали.

Был у него, кстати, один дружок, некий Паша. Тоже из бывших ментов, всю жизнь баранку крутил, уволился в девяносто третьем, одно время в «Галсе» трудился водилой, потом сократили. У него с трупом были тесные дружеские отношения. Одна беда — никаких его концов не найти. Был прописан в милицейской общаге, после увольнения комнаты лишили, новой прописки не поимел. Якобы где-то в пригороде есть у него домик, там он и живет. В «Галсе» клянутся, что адрес знал только Варламов. Свистят, наверное. Хочешь, чиркани данные этого Паши, может, тебе повезет больше…

— А фамилия Локтионов нигде не мелькала?

— Есть такая буква в этом слове… Приятель Варламова со студенческих лет. Общались до последнего времени. Может, и знает чего. Он ко мне подойти должен. А что такое?

— Двадцать первого числа у него задушили жену.

— Опаньки! Ни хрена себе сюжетец… В дверь постучали.

Замерев на пороге, Эдуард Анатольевич удивленно смотрел на Волгина.

— В Старославянске застрелился Казарин…

…Катышев нависал над своим столом, опершись руками в столешницу, и смотрел на Волгина осуждающе, словно именно Сергей завалил несчастного плейбоя.

— Только что сообщили. Пустил пулю в лоб на квартире подруги.

— Она не видела. Она была на работе. А он оставил записку. Посмертную.

— Посмертных записок не бывает.

— Не умничай. Знаешь, что в ней?

— Признание в убийстве Инны?

— Уже от кого-то слышал?

— Тогда догадайся, что он про тебя написал.

— Написал, что мы душили ее вместе.