Киллер навсегда

Или, по-твоему, на Локтионова токарь-револьверщик наезжает?

Тропинка, которой шагали рабочие, пролегала аккурат мимо оврага с «дипломатом». Не первый, так третий непременно поинтересуется его содержимым.

— У тебя пистолетик есть? — спросил Волгин.

— На хрена? У тебя ж «постоянка», а я когда бы успел свой получить?

— Нет у меня «постоянки», Павел Артемьевич. Убил ее Абдулла…

Опера посмотрели друг на друга и выругались.

Так часто бывает в российской милиции. И еще, наверное, в полиции Гондураса.

— Пошли. Отмашемся как-нибудь.

— Ага, шапками закидаем. «Дипломат» лежал на дне оврага, никем не потревоженный.

— А если там бомба? Не нравится мне это… Опера сбежали по склону, увязая в раскисшей глине. Остановились, рассматривая пластиковый чемоданчик с двумя примитивными защелками.

— Ты бы лучше наверху остался. Мало ли что…

Родионов ответить не успел. Три плотные фигуры в спортивных костюмах прыгнули на оперов как раз сверху, прыгнули молча и собранно, готовые к драке, привыкшие побеждать.

Волгин увернулся от первого нападавшего, но поскользнулся, упал и пропустил удар по голове. Ударил в ответ — попал, но слабо, и тут же один из «костюмов», хрипя и брызгая слюной, навалился сверху, молотя как заведенный коротенькими накачанными ручками.

Справа-слева, справа-слева… Волгин «поплыл»…

Родионову повезло больше. Не владея хитрыми приемами единоборств, он привык драться «по-простому», но очень эффективно, используя в основном комбинацию «рукой в морду — ногой в пах», и успел вырубить рослого парня с замашками каратиста.

Волгину все-таки удалось уклониться, и кулак смачно впечатался в грязь около головы. Схватив противника за грудки, рывком подтянул к себе и ударил большим пальцем в глаз.

В советском кино милиционеры такого не делали.

Парень, держась за лицо, плюхнулся на задницу, взвыл и потряс головой.

— Атас, это менты! — донесся из динамика рации неожиданно четкий голос, и все на мгновение замерли. — Шура, съе…вай!

Шура не заставил себя уговаривать. Отпустив Родионова, он стартовал с пробуксовкой и оказался на тропинке раньше, чем остальные успели что-то понять.

Рация осталась валяться в грязи.

Вторым ретировался каратист. Бежал он враскорячку, придерживая отбитое место, и можно было его запросто догнать — но догонять никого не хотелось.