Киллер навсегда

— Договоримся. Ты же знал, что я спрошу, и фамилии их с адресами заранее приготовил. Разве не так?

Зуйко раскрыл записную книжку, опер переписал данные «костюмов».

Нападение на сотрудников им не пришьешь, остаются хулиганка и легкий вред здоровью. За это нынче не сажают. Работягу могут закрыть, который от пьяной безысходности жену поколотил и стекла на лестничной клетке. Быка — нет. Им, быкам, строить новую Россию. Почти построили. Правовое, блин, государство. Их надо беречь. Посадить — не посадишь, но подцепить на крючок можно.

Слабенький такой крючок, ненадежный, но в умелых руках достаточно опасный. Их трое, а из троих подельников всегда найдется один хлипкий, который поспешит всех сдать, опасаясь, что его «вломят» раньше. Зацепить крючком за кольцо, которое имеется в носу у каждого, в натуре, порядочного быка, и привесить на шею барабанчик. Тюрьма останется без клиента, но в ОУР Северного РУВД появится на связи новый стукач.

— Спасибо, — сказал опер, прощаясь с Валетом…

…Брут и Парамон сидели в подвале.

Чужой вертелся снаружи. После того, как он влетел с марихуаной, раскололся на пару мелких автомобильных краж и был отпущен под подписку, ему не очень-то доверяли. Брут вообще был против того, чтобы Чужой участвовал в деле. Но Стенли сказал: «Надо», и пришлось подчиниться. Стенли всегда говорил правильно, потому и стал лидером в их маленькой кодле. И Брут, оттянувший на малолетке маленький срок, и взбесившийся с жиру Парамоша безоговорочно признавали его старшинство.

За что предстояло наказать женщину, они не знали.

Стенли пообещал по две сотки баков на рыло и тем самым отсек все вопросы.

— Чужому и полтинника хватит, — сказал Брут, когда спустились в подвал, и Парамоша кивнул.

— Скоро приедет, — сказал Брут, чтобы не молчать, и достал фотокарточку. — Ничего такая. Красивая. Скажи, Парамоша!

— Отье…ись. — Парамон сплюнул. Брут крутил в мокрых руках фотку и представлял, что сделает с женщиной, когда та окажется в его руках. Как-то само собой получилось, что роль основного злодея отвели ему, а он и не возражал.

Не впервой. Раз-два — и все. Полминуты работы. Только обязательно надо, чтобы и Чужой приложился. Так оно вернее получится. Так ему не захочется, если в очередной раз окажется в ментовке, язык распускать.

— Надо лампочку выкрутить. Светло слишком, — заметил Парамон.

— Темнота — друг молодежи, — хохотнул Стенли. — Крути.

Парамон поднялся и выкрутил.

— А так вообще ни хрена не видно.

— Разберемся. — Парамон спустился в подвал.