Кинг

Так что я знаю, что у вас нет оружия, — произнес сенатор, вставая из-за своего сверхогромного стола из черного дерева с фотографией в руках, которую я дал секретарю.

— Именно тут вы и ошиблись, сенатор, — я поднял перед рубашки и достал пистолет из-за пояса штанов. На мне был ремень с большой металлической пряжкой, который я выиграл как трофей за то, что поймал на ярмарке овцу с помощью лассо. — Бешеная вещичка для всех твоих металлоискателей. Они вырубаются каждый раз из-за нее.

Сенатор сел обратно и сложил руки на поверхности стола, указывая на стул перед ним.

— Значит, тогда закончим это дерьмо, не так ли?

Мое внимание привлекла фотография на его столе. Это была моя малышка, щенячьи глазки, на несколько лет моложе, чем сейчас, она лежала на каком-то пляже. Ее улыбка была шире и ярче, чем я когда-либо видел. Однажды она была счастливой, и стало ясно, что эта частичка ее счастья сделает сделку легче.

— У меня твоя дочь. У тебя десять секунд, чтобы рассказать мне, почему ты не знаешь, где она, и почему не ищешь ее.

Правду. Паршивая ложь не прокатит, — предупредил я.

Глаза сенатора расширились.

— Лучше бы ты не причинял ей боль, а иначе… — он поднялся из своего кресла, и оно резко отъехало назад, падая на пол. — Что тебе известно?

— Уймись, мать твою. Я знаю, что у нее большие синие глаза и склонность болтать, когда она нервничает, — и ради забавы добавил: — Знаю, что ее сердцебиение учащается, когда она возбуждается.

— Что ты нах*р сделал с моей дочерью?

— Оу, нет.

Так это не сработает. Тебе придется ответить первому. Почему ты не заявил о ее исчезновении? Почему не искал ее?

— Какого хрена ты думаешь, что мы ее не искали? — спросил сенатор, возвращаясь к креслу и нервно подергивая руками.

— Потому что, если у сенатора пропала дочь, это оказалось бы немаленьким делом. Все новостные каналы были бы в курсе. А этого нет.

Сенатор Прайс поднял стул с пола и уселся, потирая руками глаза.

— Мы говорили людям, что она за границей, в Париже.

Но, как вы уже знаете, это неправда, — признал он. — Мы не заявляли об исчезновении, потому что Рэйми — проблемный ребенок. Она начала общаться не с теми людьми. Исчезала на недели временами. В этот раз на месяцы, и она не пользовалась моей кредитной картой. Мы с ее матерью думали, что она бунтовала и хотела преподать нам урок. Мы серьезно поссорились перед тем, как она вылетела из дома. С тех пор мы ее не видели.