Кинг

Нечто зловещее было там, под татуировками и галстуком.

Нечто, от чего волоски на моих руках становились дыбом.

Преппи нагнулся вперед, положил руки на колени и опустил на запястье подбородок.

В моей голове не было ни единого сомнения в том, что Кинг способен на поступки, о которых нормальный человек даже не задумается. Но отнять жизнь собственной матери?

Преппи задавал мне те же вопросы, что и Кинг — о том, кто я такая — и я рассказала ему свою историю. Разница между ними состояла в том, что Преппи хотя бы выслушал меня.

Я выложила ему краткую версию.

Также в отличие от Кинга Преппи, кажется, поверил мне.

Я выпила весь бульон до последней капли, а Преппи сменил повязку на моем ухе. Кожа под ней начала чесаться, когда он снял бинт.

— Почему ты меня не отпустишь? — спросила я, прижав к животу спортивные штаны, которые он мне дал. — Ты можешь сказать Кингу, что я просто сбежала.

Преппи помотал головой из стороны в сторону.

— Этого не будет, — сгримасничал он, будто в моем вопросе было что-то не так.

Преппи отстегнул наручники. Он четко дал мне понять, что это временно, и подвел меня к двери, которую я считала гардеробной, но которая на самом деле оказалась маленькой, чистой ванной.

Я только сейчас поняла, насколько сильно мне хотелось в туалет. Я бросила спортивные штаны на пол и уже была готова стянуть с себя трусики, когда заметила, что дверь так и осталась открытой, а Преппи наблюдал за каждым моим движением.

— Ты можешь, пожалуйста, закрыть дверь?

— Конечно, — Преппи переступил порог ванной комнаты и затворил за собой дверь.

— Это не то, что я имела в виду.

— Прости, детка. Босс приказал мне не спускать с тебя глаз.

— Ты всегда делаешь то, что тебе говорят? — с горечью спросила я.

Будучи не в силах ждать больше ни секунды, я спустила трусики по бедрам и присела на унитаз.

Ничего не получилось.

— Уже перехотела? — поинтересовался парень.

— Нет. Но я не могу писать, когда ты пялишься как сейчас. Хотя бы отвернись. Я никуда не собираюсь. В этой комнате даже окна нет.

— Прости. Не знал, что у вашего величества проснулась боязнь публики, — с сарказмом ответил Преппи, закатывая глаза.

Он снова открыл дверь и повернулся ко мне спиной. В этот момент, когда я знала, что он не смотрит, мое тело расслабилось. Освобождение стало таким желанным, что я даже громко застонала.