Кинк. Право на удовольствие

Я же продолжала смотреть на Артема. Да, у него действительно непростая натура, не каждая женщина с таким уживется. И делом своим увлечен, раз даже в «Кинке» имеет подобие квартиры. Жены его могли не любить, а вестись только на деньги, или наоборот, отчаянно любить, а тогда сложно простить его вечное отсутствие. Неизвестно, как было на самом деле, зато ясно другое: он не бабник и не легкомысленный шалопай, но к браку теперь относится настороженно. Вряд ли еще раз женится, но если и пойдет на такое, то основательно и после долгого анализа, чтобы снова не проколоться.

Потому-то Артем со мной и развлекается: в меркантильности меня заподозрить невозможно, я ничего серьезного не требую и требовать не буду. Если я общаюсь с ним, то не потому, что собираюсь замуж или хочу выудить дорогие подарки. Со мной ему развлекаться безопасно, и именно поэтому он так щедр на время и деньги. Вот и причина выбора моей персоны номер один.

Володя же, напротив, серьезных чувств не знает, для него все на свете — романтическое приключение.

Хотя такой может влюбиться без памяти и жениться, но через некоторое время пойдет гулять налево, шоу же должно продолжаться, даже если временно стояло на паузе. Потому-то Володя со мной и развлекается, он в принципе со всеми развлекается, на кого мужской орган укажет. Вот и причина выбора моей персоны номер два. Какой простой вопрос я подняла, а как понятнее стало.

Нас прервали. Сразу два официанта заставляли столик блюдами, они будто спешили и старались закончить быстрее. Не уверена, что кто-то из нас был настолько голоден.

Когда мы вновь остались одни, я обратилась к Володе:

— А что было с Мариной? Это же модель, я правильно поняла?

— А что с ней было? Любили друг друга минут двадцать, потом разошлись по взаимному согласию. — Володя растерялся, улавливая, к чему я веду.

— Четырнадцать с половиной, — прокомментировал Артем. — Весь ваш роман же на моем столе и происходил.

— Да я о другом! — Мне не хотелось говорить о бывших, но хотелось о нем самом. — Если она модель, то должна быть красавицей.

Неужели даже самые красивые женщины тебе нравятся только на четырнадцать с половиной минут?

— Лиль, — Володя посерьезнел. — Марина настолько красавица, что Париж стопкой сложила и Миланом придавила. Но ты-то здесь причем? Марина со всеми ее этими длиннющими ресницами и еще более длиннющими ногтями мизинца твоего не стоит.

Я решила, что он шутит или льстит, но продолжила давить:

— Потому что ты другая. А таких Марин я сам еще десяток знаю.