Кинк. Право на удовольствие

Я сказала, вероятно, самую глупую фразу в своей жизни:

— Не надо меня никуда силой тащить!

— И не собирался. — Артем опять уселся на стул. — Насильно бы я еще в вип-зону не таскал. Сейчас сам прилетит ваш мачо, я слишком хорошо его знаю.

Он явно неправильно понял суть нашего с Владимиром знакомства, от чего совсем не по себе стало. Я вспомнила о тихом голосе разума:

— Ой, мне пора, поздно уже!

Ответил бесконечно устало:

— Мне тоже пора. Но задержитесь секунд на пятнадцать.

— Почему все люди такие нетерпеливые? Как будто нетерпение хоть одну проблему решило.

Девять, десять, одиннадцать…

— Что? — я не поняла счета.

И примерно через четыре секунды высокий стул с другой стороны заняли.

— Ты все-таки пришла! Не ожидал, честно, — раздался уже знакомый голос.

Володя широко улыбался, а одет был совсем иначе, чем в аэропорту. Темно-серая футболка с широким воротом шла ему невероятно. Надо же, а я посчитала его слишком презентабельным при первой встрече. Вот у такой внешности нет ни единого диссонанса, даже щетина к месту, что противоречит всем установках на элегантность.

Он не просто презентабелен, он сложен как греческий бог. И футболка эта явно предназначена только для того, чтобы все достоинства подчеркнуть. Улыбнулась в ответ невольно — и больше для того, чтобы скрыть свою заторможенность. Но Володя уже обращался к знакомому:

— Артем, ты просто маньяк. Постесняться девушке не дал. Или купидон?

— Пойду я работать. Маньячить и купидонить, раз я здесь главный, — отреагировал блондин и, не прощаясь, покинул нашу тесную компанию.

— Тяжела жизнь короля разврата, — пояснил Володя ему вслед, но специально для меня. — Ты его вежливостью не обманывайся. В тихом омуте водятся такие черти, что свихнуться можно.

Я пропустила момент, когда мой уход еще не выглядел бы нелепым бегством. А очнулась, когда Володя уже тащил меня за руку к столику — но и в этом осознании я обрадовалась, что общий зал мы не покидаем и ни в какую вип-зону пока не намыливаемся.

Он плюхнулся рядом на короткий кожаный диванчик, а не сел напротив, в чем был смысл: в таком шуме разговаривать можно, только находясь рядом. Марго уже через пару секунд шмякнула по столику подносом с маленькими наполненными рюмками.

— Некрепкие шоты, — пояснил Володя, словно я спрашивала. — Не бойся, Лиль, никто никого насильно поить не собирается.

— Я и не боюсь, — ответила, хотя пить не хотелось — ни слабого, ни крепкого, а уж тем более — незнакомого.