Кинк. Право на удовольствие

»

Зачем-то протянула бумажный прямоугольник Володе, будто бы он все объяснял и меня оправдывал. И, к счастью, он наконец улыбнулся:

— Где-то я эту «А» уже видел. Кофе еще в силе?

— Почему нет? — опомнилась я и побежала в комнату за курткой.

— Отлично, — расслышала его ответ. — Я не против послушать, каким образом ты пересеклась с Артемом и что за работа такая. Кофе мне желательно какой-нибудь успокоительный. И про причины новой прически послушаю — вот про нее подробно, как можно подробнее…

А я не могла сосредоточиться.

Студент Паша молча выдал мне трехлитровую банку, в которой я и разместила букет, блузка сменилась на свежую, куртка нашлась сама собой. Кажется, на ресницы лег слой туши. И все это время я ни разу не коснулась пола. Володя ревнует или изображает ревность? Артем прислал мне такие цветы, которыми можно убивать особенно завистливых дам, потому что ему понравились снимки? У меня новая прическа и старая куртка, красивая форма бровей и вчерашняя зажатость — идеальные сочетания. Студент Паша краснеет уже не так отчаянно при моем появлении, а трехлитровая банка едва не лопнула, когда я впихивала в нее цветы. Володя мнется в коридоре, а Артем где-то в «Кинке», и хоть разрежьте меня на две половины, не смогу сказать, чье внимание так подкидывает меня над полом. И в центре всей этой сумасшедшей заварухи я — Лилька, серая мышь и безработная бесхарактерная бухгалтерша, которую так удачно облили кофе в аэропорту. Боже, что случилось с этим светом? В какую секунду он стал таким чудесным местом? Мне нужно больше кофе! И пусть хоть все кофе мира окажется на моей одежде!

Так и не поняла, узнала ли меня Марго или она всем входящим в зал приветливо кивает, как старым знакомым, но мне было приятно.

Ночной клуб на первом этаже типично гудел — надо же, как быстро это место обзавелось для меня «типичными характеристиками». Володя действительно взял кофе и не подумал настаивать на алкоголе — скорее всего, так ему не терпелось услышать полный отчет.

Я и рассказала о том, как явилась сюда устраиваться барменом, а попала на фотосессию, — в третий раз еще проще, чем во второй. Практика в любом вопросе так же позитивно сказывается? Владимир не критиковал, но несколько раз уточнил короткими звуками:

— Что ты, я никогда не разделась бы перед камерой! — отвечала я всякий раз, предусмотрительно умалчивая, что грудь моя все же побывала в состоянии ню. Но, если Гордей не соврал, в ресторан этот кадр не попадет.