Кинк. Право на удовольствие

Требование вроде бы выполнил, но так, что явно остался победителем… Я не разозлилась, но виной тому было еще не потухшее возбуждение и его близость. Зато, судя по дальнейшему, разозлился Артем:

— Вы продолжайте, продолжайте, меня не стесняйтесь. Я и не такое здесь видел. А я пока собственными делами займусь.

Он прошел мимо нас всего в шаге, обернул стол и присел, что-то разыскивая в нижнем ящике. А через несколько секунд вынул заламинированное фото — в точности такое же, как недавно кромсал.

— Еще одно? И сколько их там?

— Столько, сколько потребуется, — Артем уже вновь выглядел расслабленным. Он провел ребром ладони по изображению, словно разглаживая, потом направился к стене и начал примерять снимок на то же самое место.

— Убери! — я не попросила, а потребовала.

— Новое условие? — он глянул вполоборота, изогнутой бровью показывая, как относится к моему возмущению.

Я растерянно развела руками и посмотрела на Владимира, но от смеющегося шалопая поддержки не дождалась. Потому постаралась сбавить тон и договориться миром:

— Артем, ты не можешь его здесь оставить. Представляешь, как мне будет неловко, что все желающие смотрят?

— Сочувствую, — он с тем же увлечением, как недавно орудовал ножницами, теперь пришпандоривал портрет к стене.

— Тогда я ухожу! — вспомнила о том, что вообще не была обязана здесь появляться.

— Уходи. А часть тебя останется, — гада из спокойствия вывести невозможно.

— Артем, ну будь человеком!

Володя выдохнул, не в силах справиться с весельем:

— Ты от кого это требуешь, Лиль? От робота, способного на две эмоции: холодная злость и трупное окоченение? А мы с тобой здорово постарались, чтобы его достать.

Он над моей реакцией потешался. А может, даже и был в курсе того, что Артем сразу же повесит новый снимок. Потому я отодвинула Владимира от себя и подошла ко второму. Он все-таки закончил и повернулся ко мне, сложив на груди руки.

— Всего две эмоции? — я уточнила характеристику у обвиняемого.

— Ну почему же? Есть еще третья — возбуждение.

— У тебя-то? — продолжал стебаться Володя.