Кинжал Немезиды

У него на руке щит, и он не обращает никакого внимания на те насмешки, что несутся в его сторону со стороны Пилоса. Он разглядывает врага и думает, как победить красиво. Ведь те, кто выкрикивают сейчас оскорбления, еще не знают, что завтра будут ползать у него в ногах.

— Как деремся, пастух? — презрительно спросил у него Силл.

— Как пристало благородным, — оскалился в улыбке Муваса. — И я не пастух. Я сын царя, тебе незазорно умереть от моей руки.

— Тогда бросаем копья, а потом сходимся на мечах, — удовлетворенно произнес Силл и отошел на десять шагов.

Да… Как все запущено-то. Тут по-прежнему дерутся с соблюдением куртуазных обычаев прошлого. А я-то думал, что они благополучно канули в Лету, когда погибли такие, как Гектор и Ахиллес. Как хорошо, что у копья Мувасы наконечник из стали. Мы как раз научились науглероживать железо порошком из древесного угля. Правда, получается у нас сталь далеко не всегда, учимся еще.

Силл бросает первым, и Муваса отбивает удар, заставив копье улететь в сторону.

Войско разразилось радостными воплями, а вот Силл нахмурился и выставил щит перед собой, уперев ноги. Зря он так поступил, это уже немодно. Царевич из Арцавы подошел на два шага вперед, изогнулся каким-то невероятным образом и с утробным выдохом метнул свое копье. Острое жало с хрустом пробило кожу щита и уткнулось в бронзу панциря.

— А он и впрямь хорош, государь! — с завистью протянул Абарис. — Мне так нипочем не бросить.

Все идет словно в замедленной съемке, и я уже точно знаю, что будет дальше.

Силл начнет мотать рукой вправо-влево, как всегда и пытаются делать в таких случаях. Минует целая секунда, когда придет осознание, что щит нужно все-таки бросить. Потом требуется еще пара секунд, чтобы помочь себе правой рукой, а в ней зажат меч. И все это тогда, когда к нему молнией несется враг, не обремененный доспехом. От него до царя всего три прыжка, и он побежал ровно в тот момент, когда бросил копье. Силл быстр. Он стряхнул наземь проклятый щит и поднимает свой клинок, но уже слишком поздно. Молниеносный удар махайры отсек правую кисть вместе с мечом, и та падает на утоптанную землю. Это чистое пижонство со стороны Мувасы. Он уже мог просто зарубить его. Но нет. Пока царь упал на колени, с воем зажимая культю, царевич заходит сзади и с оттяжкой рубит его чуть ниже кромки шлема. Голова отлетает в сторону, несколько алых фонтанчиков бьют вверх и тут же опадают, а тело сына Нестора тяжело валится набок.