Кинжал Немезиды

— Царь Силл вопрошает тебя царь Эней, — упрямо смотрели на меня старейшины. — Зачем ты пришел войной? Чего ты хочешь от народа Мессении? Мы не нападали на тебя!

— Твой царь обладает плохой памятью, посол, — усмехнулся я. — И ты, видимо, тоже. Его отец нарушил данную мне присягу, украл мой скот, а потом убил моего родственника. И он хотел идти войной на царя Микен, моего сына. За это вам придется заплатить.

— Царь Фрасимед уже заплатил, — невесело усмехнулся тот. — Жизнью заплатил. Но мы готовы дать виру за жизнь судьи Калахаса.

Назови цену.

— Моя цена такова, — сказал я. — За оскорбление богов, за убийство того, кто нес справедливость, и за нарушение клятвы сына перед отцом, я приговариваю весь род Нестора к изгнанию. И все знатные роды, что сейчас сидят за стеной тоже. Мессения теперь собственность царей Алассии. Это и станет моей ценой.

— Боги помутили твой разум, царь? — посланники побледнели и загомонили, перебивая друг друга. — Ты гонишь всех нас с нашей же земли! Немыслимо! Да кто дал тебе такое право?

Вместо ответа я вытащил меч и положил его на стол.

Они все поняли. Послы коротко поклонились и пошли к воротам, а я смотрел им вслед и думал, какую именно глупость они сотворят. Они оказались неоригинальны. Не прошло и получаса…

— Эней! Выходи биться! — это орал сам царь Пилоса, выехавший из ворот на колеснице.

Молодой мужчина, чуть старше меня, с густой бородой и волосами до плеч. Он разоделся как на праздник. Начищенная чешуя доспеха и пурпурный плащ. А еще золото на шее и запястьях.

Много золота. Он, наверное, смертник, раз едет сюда один. Только вот он знает, что я его не трону. И все здесь это знают.

— Пропустите! — кивнул я, и ворота лагеря открылись.

— Чего тебе надо, Силл? — задал я вопрос.

— Бейся со мной, если не трус! — брызгал он слюной. — Пусть боги решат, кому жить, а кому умереть!

— Если ты умрешь, — лениво спросил я, — то сдашь Пилос? Твои люди удалятся в изгнание?

— Да! — заорал он, с тоской оглядывая моих воинов и их оружие. — Если так решат боги.

А если умрешь ты, то твое войско уйдет, не тронув даже колоса на моей земле.

— Годится, — кивнул я. — Бой будет на закате. Только копья и мечи, без колесниц. Пусть приходят все, кто захочет, их не тронут. Вся знать должна выйти вместе с тобой и поклясться на жертвеннике Калхаса, что выполнит твое обещание. Я же клянусь, что после твоей смерти их семьи довезут в Италию и не дадут там пропасть. Царь Диомед примет их под свою защиту.

— Вот как? — растерялся Силл.