Кинжал Немезиды

Туда пойдет весь груз железных инструментов и медь Кипра, что предназначались для Египта. Я и сам не знаю, смогу ли вымолить у него хотя бы сотню талантов.

— Он обезумел? — раздался недоуменный голос самого чати. — Боги поразили его немыслимой гордыней? Он что, готов отказаться от торговли с нами?

— Я всего лишь передал то, что слышал, великий господин, — смиренно ответил купец. — Я не посмел бы соврать ни в едином слове.

— Господин наш чати дозволяет тебе встать, — услышал Магон. — Сиятельный слуга Гора одарит тебя грузом зерна сорта шедет в обмен на твою медь и олово.

Это лучшее зерно, и цена его будет невелика. Но господин наш потребует от тебя службы.

— Несомненно, величайший, — Магон стоял, прижав руки к бокам. — Все, что прикажет сиятельный.

— Раз ты вхож во дворец Энгоми, ты станешь нашими глазами и ушами там.

— Как прикажет господин, — склонился купец. — Я отправлюсь в Энгоми немедленно, как только получу зерно.

— Господин наш чати благосклонно взирает на тебя, купец, — услышал он.

— Ты сообщишь писцу канцелярии место своего жительства. Город не покидать, ждать распоряжений. Можешь идти.

Выйдя на улицу и утерев капли пота со лба, Магон посмотрел на покрытые резными узорами стены дворца и выдохнул."

"— Зерно шедет, да по хорошей цене! А жизнь-то налаживается! Дело за малым. Остаться в живых. Но за такие деньги я готов рискнуть. Деньги! Деньги! Великие боги, как наши отцы и деды жили без них? Не понимаю.

1 Перечислены реальные имена египетских вельмож азиатского происхождения.

Рамзес III, по всей видимости, пытался создать из них противовес египетской знати.

Глава 5

Год 3 от основания храма. Месяц двенадцатый, Ванактерион, когда после праведных трудов должно славить царя царей и победы его. Пилос.

Поезд великого судьи Калхаса колесил по просторам Ахайи так, как будто ничего не случилось. Он правил суд и нес справедливость самого сына Морского бога, а потому мелкие неурядицы, вроде того, что запад Пелопоннеса открыто восстал, выгнал царских писцов и захватил его земли, великого судью не взволновали.

Он отличался невероятным, просто ослиным упрямством, а теперь, получив шлем с глазом бога, и сам поверил в свой божественный статус. Он так привык видеть согбенные спины, что даже представить не мог, что кто-то посмеет ему перечить. На это уже давно не осмеливались даже цари. Они ведь тоже люди, и суеверны не меньше своих крестьян. Беспристрастность Калхаса была такова, что слава бежала впереди него.