Да она припадочная, не иначе!"
"Долго мог бы запираться Константин Иванович, надеясь обмануть следствие, но не расположены были сотрудники ГПУ миндальничать с царскими прихвостнями и взяли благообразного гражданина Печекоса по новой в оборот, и крестьянские предки не помогли. И что бы вы думали? Так хорошо приступили к нему, что память к бывшему почетному гражданину вернулась всего-то через несколько дней. Клавдии Михайловне удалось продержаться несравнимо больше, двадцать семь допросов провели бравые чекисты, прежде чем сломали жену полковника Кобылинского.
Поразмыслив на досуге в камере, поплевав кровью и зубами, Константин Иванович сумел-таки вспомнить некоторые подробности произошедшего в далеком восемнадцатом году.
Константин Иванович сознался в том, что взял у полковника Кобылинского ценности, объяснив свою первоначальную «забывчивость» тем, что он дал Кобылинскому «клятву, что помру, но никому не скажу, что я храню царские ценности». Он также сознался в том, что получил от полковника Кобылинского и второй пакет, в котором хранились кинжалы и шашки царя.
Вне всякого сомнения, это было оружие, передававшееся монархами по наследству. По крайней мере, известно, что в завещании Александра II все личное оружие было распределено между сыновьями царя, и большая часть этого оружия своей историей восходила к царствованию Александра I и Николая I. Также Константин Иванович Печекос выразил готовность указать тайник, который находится в городе Омске в многоэтажном доме его брата.
Единственное, в чем никак не хотел сознаваться бывший тобольский купец, это сокрытие короны последней императрицы и диадем Великих княжон. Сколь ни напирали на него умельцы из ГПУ, толку не было никакого. Но с другой стороны, Клавдия Михайловна Кобылинская тоже заявляла, что Печекосу был передан на хранение черный ларец с драгоценностями и что корон там не было.
Видать, этот хитрец, полковник Кобылинский, самолично спрятал наиболее ценное добро.
Эх, жаль, расстреляли его раньше времени, ну да надо бы еще вдову его тряхнуть, вдруг короны-то и найдутся. С ларцом-то вопрос разрешился. И потекли в Свердловском ГПУ трудовые будни.
Пока одна группа пыталась «склонить» к дальнейшему сотрудничеству вдову полковника, другая повезла в Омск гражданина Печекоса.
В Омске группа работала с четырнадцатого по двадцатое апреля тридцать четвертого года.
