— У меня некому убирать семью Кубаря.
— Мне это известно. Ладно, я за тебя твою работу сделаю, и заметь, даже плату за нее не спрошу.
— Сделаешь?
— Сказал же. Ты только позаботься, чтобы ночью вся семейка в своем доме была. Кубарь же на отшибе проживает?
— Да, на выселках. Там других изб нет, не ошибешься.
— И еще, Всеволод Михайлович, вот что. В балке, которая тянется за околицей села, прикажи оставить лошадь с телегой. Не на себе же мне тащить тела к болоту. Возницу не надо, сам управлюсь.
— Куда денешь лошадь с телегой?
— Телегу в топь, а лошадь пригодится в хозяйстве.
Лишь бы она не особо приметная была.
— Хорошо, велю сделать. Только следов лошади не оставь.
— Не беспокойся. Я копыта тряпками обмотаю.
— Что, угонял лошадей?
— Давно было дело. Баловался в молодые годы.
Боярин и гробовых дел мастер выпили еще по чарке. Потом Воронов отправился на село.
В это время Лавр Кубарь сидел на лавке возле своей избы. Жена занималась хозяйством, уродливая дочь помогала ей. Такая жизнь была в тягость холопу.
Он и рад был бы завести новую семью, но каноны православной веры не позволяли этого делать.
Кубарь вздохнул. Вот у других девки нормальные, выходят замуж, переселяются от родителей. Да и жены помирают в рассвете сил. А тут?
Внезапно Кубарь почувствовал тревогу. Причин на это вроде и не было, а сердце заныло. С чего?
И тут, как выстрел из пушки, да прямо в голову:
«А ведь я теперь свидетель, очень даже опасный для боярина, а еще больше — для Меченого. Царь из-за пропажи сокровищ учинит серьезное следствие.
Люди его наверняка прознают, что я срочно ездил на Москву, и спросят о том.
А что мне отвечать? Зачем Воронов посылал меня к Толгарову? Пойти к Всеволоду Михайловичу, пусть научит? Тот-то, может, и подскажет, а вот Меченый речи разводить не станет. Прибьет. Это как пить дать. Всех нас порешит, меня, жену и дочь. Тела вывезет и утопят в болоте.
Потом боярин представит все так, что будто бы я и навел на обоз разбойников, а после ушел с семьей в лес. Да как же я сразу об этом не подумал?
Вот наместник Вербежа помер.
Люди говорили, будто он сердцем с детства хворал. А тут помер. Да как вовремя-то! На другой день шайка Меченого разгромила обозы.
А почему помер? Не потому ли, что знал о замыслах боярина и Меченого, не пожелал идти на кровавое дело? Коли они убрали наместника, то что уж говорить обо мне, холопе!»
Кубарь осмотрелся. Он с семьей проживал на выселках. Рядом никого не было. Кругом стояла тишина.
Даже пес не лаял.
