Онлайн-библиотека книг
Лениво вращаясь на цепочке, драгоценный камень, казалось, переливался, выстреливая во все стороны холодные, синие лучи.
– О, Луис, это дьявольски прекрасно…
Он понял, что она почти кричит, и встревожился.
– Нет, крошка, не вбирая его, – сказал он. – Надень цепочку.
– Луис, мы не можем позволить.., ты не можешь позволить…
– Ш-ш-ш, – сказал он. – Я копил деньги с прошлого рождества.., и, это стоит не так много, как ты, может быть, думаешь.
– Сколько?
– Я никогда не скажу тебе, Речел, – печально проговорил он. – Даже под китайскими пытками, не скажу.
– Две тысячи! – она обняла его так неожиданно и так крепко, что он едва не упал с лестницы. – Луис, ты – сумасшедший!
– Надень цепочку! – снова попросил он. Она надела. Луис помог ей с застежкой, а потом она повернулась и посмотрела на него.
– Хочу подняться в спальню и посмотреть, как я выгляжу. Думаю, я хотела бы почистить перышки.
– Прочь прихорашивания! – заявил Луис. – Сейчас я только выставлю кота и выключу свет.
– А потом мы займемся этим, – сказала она, глядя прямо ему в глаза.
– Тогда прихорашивайся, – согласился Луис, и она засмеялась.
Схватив Черча, он понес его на руках.
Вопреки всему, Луис решил, что сможет примириться с котом. Он открыл дверь из кухни в гараж. Холодный воздух ударил ему по ногам.
– Счастливого Рождества, Че…
Луис замолчал. На коврике у двери лежала мертвая ворона. Ее голова была искалечена. Одно крыло оторвано и лежало позади тела, словно кусок бумаги. Черч немедленно, извиваясь, вырвался из рук Луиса и начал обнюхивать замерзший трупик.
«Черч снова убил, – чувствуя слабую тошноту, подумал Луис и отвернулся.., нет, раньше он успел увидеть окровавленную, пустую глазницу там, где прежде находился глаз вороны. – Не волнуйся, не волнуйся, ты видел вещи и хуже. Пасков, например. Пасков выглядел хуже, намного хуже…»
Но это не помогло.
Никому не нужны такие подарки первого января. И за это отвечал Луис, разве не так? Точно! Он, и никто другой. Он, который знал так много о путях подсознания, вынужден был в тот вечер, когда вернулась его семья, оплакивать остатки мышки, убитой Черчем.
