Кладбище домашних животных

Луис был также согласен со своим знакомым по общежитию, который заявил, когда готовился к экзамену (Луис еще был на втором курсе), что Библия подозрительно полна чудес, которые быстренько прекратились с наступлением рационального века («совсем прекратились», сказал он), и у него хватило сил отступать шаг за шагом перед другими, кто авторитетно возразил, что хотя изобилие сверхъестественного ушло, но кое-что еще осталось в мире и рассеяно по чистым, хорошо освещенным местам. «Итак, Христос оживил Лазаря», – так гласят знакомые строчки.

«Со мной будет все в порядке, если я приму это на веру. То есть соглашусь с тем, что один утробный плод может снова стать утробным плодом в другой матке – земле; матке – похожей на каннибала. А потом, разжав зубы для проверки своих легких, она выпустит его – родит заново. Предположим, что при этом я смогу что-то приобрести.., или что-то потерять. Но как устал я наблюдать кружение Смерти.. – поняли, о чем это я? Я не спрашиваю, как Черч вылез из могилы. Но я могу засвидетельствовать, что раньше он был мертв. Я, словно Иуда, говорящий, что только он верит в воскрешение Иисуса и только тогда, когда напьется до розовых слонов. Мне кажется, он – настоящий псих, а никакой не Иуда».

Нет, на самом деле Луис не верил в то, что кот мог быть живым, когда его хоронили.

– Я верю, что мы уходим, – медленно сказал он дочери. – А если быть точным, у меня нет своего мнения. И тут каждый человек считает по-своему.

Я верю, что мы исчезаем, и в то, что миссис Крандолл оказалась в таком месте, где будет счастлива.

– Ты в это веришь, – протянула Элли. Это был не вопрос. Ее слова прозвучали испуганно.

Луис улыбнулся, немного обрадовавшись и немного смутившись.

– Я уверен в этом. И я верю, что для тебя самое время спать. Уже десять минут назад тебе пора было лечь.

Он дважды поцеловал дочь в губы и носик.

– Ты думаешь, что животные тоже уходят?

– Да, – сказал он машинально и в тот же момент мысленно добавил: «Особенно коты».

Слова мгновение дрожали у него на губах, готовые сорваться; кожа Луиса пошла мурашками. Ему стало холодно.

– Ладно, – спокойно сказала Элли. – Пойду поцелую мамочку.

– Правильно.

Луис посмотрел вслед дочери. За дверью гостиной она повернулась и сказала:

– Я сильно струсила насчет Черча в тот день, так? Плакала и все такое?

– Нет, милая, – сказал Луис. – Я не думаю, чтоб ты сделала что-то глупое.