Кладбище домашних животных

Там была надпись выцветшей черной краской, еще достаточно разборчивая:

Хладбище домашних любимцев.

Луис обменялся с Речел удивленными взглядами. Они вошли под арку, инстинктивно потянувшись друг к другу и взявшись за руки, словно во время венчания.

Второй раз за это утро Луис оказался удивлен чем-то необыкновенным.

Тут не было ковра хвойных иголок. Вместо иголок – почти правильный круг выкошенной травы, около сорока футов в диаметре, с трех сторон он граничил с густым подлеском, а с четвертой стороны дорогу закрывал бурелом из упавших деревьев, который выглядел зловещим и опасным.

«Человек, который попытается продраться через этот бурелом, должен надеть стальные штаны», – подумал Луис. Поляна была переполнена надгробиями, сделанными из того, что смогли выпросить или позаимствовать дети – из досок от ящиков, просто деревянного лома, разрезанных банок – кусков белой жести. И, конечно, вид ограды из низких кустов и растущие в беспорядке деревья (которые боролись за жизненное пространство и солнечный свет), сам факт, что они специально посажены; то, что человек создал это, усиливало ощущение симметрии. Лес на заднем плане придавал кладбищу безумное очарование, но нехристианское, а языческое.

– Тут мило, – сказала Речел, но ее слова прозвучали так, словно она имела в виду совсем другое.

– Здорово! – закричала Элли.

Луис снял с плечей Гаджа, вытащил его из подвески, так, чтоб ребенок мог поползать самостоятельно, и с облегчением распрямил спину.

Элли перебегала от одной могилки к другой, охая над каждой.

Луис последовал за ней, оставив малыша под присмотром Речел. Джад сел, скрестив ноги, прислонившись спиной к выступающему из земли камню, и закурил.

Луису показалось, что это место обладает некой упорядоченностью, планировкой; могилы располагались грубыми концентрическими кругами.

«Кот Смаки» – гласила одна из надписей. Видно, что писала рука ребенка, но написано было аккуратно. «Он был послушным», – а ниже: «1971 – 1974», пройдя вдоль внешнего круга, Луис подошел к обломку природного сланца с поблекшим, но хорошо разборчивым именем, написанным красной краской: «Кусун», а ниже такие строфы: «Кусун, Кусун – адский Фыркун.

Пока он не умер, мы были счастливы».

– Кусун был коккер-спаниелем Десслеров, – объяснил Джад. Он вырыл небольшую ямку в земле пяткой ботинка и осторожно стряхнул туда пепел сигареты. – В прошлом году его переехала какая-то колымага. Ну как вам стишок?

– Ничего, – согласился Луис.