Кладбище для безумцев

 – Почему ты так говоришь?

– Он покончил с собой, – ответил я.

Подозрительность Мэнни еще более усилилась. Я представил себе, как он выслушивает отчет доктора Филипса: «Рой повесился в павильоне 13, тело срезано с веревки, вывезено, сожжено».

Я продолжал как можно наивнее:

– Его чудовища по-прежнему в павильоне тринадцать, под замком?

– Э-э-э, да, – солгал Мэнни.

– Рой жить не может без своих чудовищ. На другой день я пришел к нему в квартиру. Она была пуста. Кто-то украл все его фотокамеры и миниатюры. Без них Рой тоже не может жить.

К тому же он не сбежал бы просто так, не сказав мне. После двадцати лет дружбы. Так что, черт возьми, Рой мертв.

Мэнни внимательно вгляделся в мое лицо, проверяя, можно ли мне верить. Я напустил на себя самый грустный вид.

– Найди его, – наконец сказал Мэнни, глядя немигающим взглядом.

– Найди его, – повторил Мэнни, – или я вышвырну тебя вон и ты больше никогда в жизни не будешь работать ни на одной киностудии. Этот глупый сопляк не умер. Его видели на студии вчера.

Может быть, он болтается тут, чтобы пробраться в тринадцатый павильон и заполучить обратно своих проклятых монстров. Скажи ему, что все забыто. Он вернется с прибавкой к зарплате. Пора признать, что мы были не правы и что он нам нужен. Найди его и тоже получишь прибавку. О’кей?

– Вы думаете, Рой использовал маску, голову, сделанную им из глины?

Мэнни побледнел еще больше.

– О боже, конечно, нет! Мы поищем еще. Повесим объявления.

– Не думаю, что Рой захочет вернуться, если он не сможет создать свое чудовище.

– Вернется, если понимает свою выгоду.

«И его убьют через час после того, как он переступит порог?» – подумал я.

– Нет, – сказал я. – Он по-настоящему умер. Навсегда.

Я забил все гвозди в гроб Роя, надеясь, что Мэнни поверит и не станет закрывать студию, чтобы завершить поиски. Глупая идея. Но безумцы никогда не бывают умны.

– Найди его, – проговорил Мэнни и откинулся на спинку сиденья; воздух застыл от его молчания.

Я захлопнул дверцу холодильника на колесах.

И «роллс» отплыл, исчезнув в облаке своего шелестящего выхлопа, как холодная улыбка.

Весь дрожа, я совершил большое турне. Пересек Гринтаун, прошел через Нью-Йорк к египетским сфинксам и римскому форуму. Только мухи жужжали, колотясь о сетку входной двери в доме моей бабушки. Только пыль кружилась между лап сфинксов.

Я стоял у огромного камня, приваленного к могиле Христа.

– Рой, – прошептал я.

Камень задрожал от моего прикосновения.

«Боже, Рой, – думал я.