Кладбище для безумцев

Я был одним из четырех Всадников Апокалипсиса!

– А ты догадлив, чертенок, – засмеялся Иисус. – Смертью. Высокий, с костлявым задом, на тощей лошади.

Мы оба взглянули на небо: не скачет ли там по-прежнему его Смерть.

Дождь прекратился. Иисус вытер лицо и продолжил:

– Кларенс. Бедный, глупый, зависимый, одинокий, безжизненный, бессемейный сукин сын. Ни жены, ни любовницы, ни друга, ни любовника, ни собаки, ни свиньи, ни картинок с девчонками, ни мужских журналов. Ничего! Даже плавки никогда не носил! Все лето в длинных трусах! Кларенс.

Господи.

Наконец я почувствовал, как мои губы зашевелились.

– Ты общался с Кларенсом… в последнее время?

– Он звонил мне вчера…

– В полпятого. А что?

«Сразу после того, как я постучал к нему в дверь», – подумалось мне.

– Когда он звонил, он был совершенно вне себя. «Все кончено! – кричал он. – Они придут за мной! Не читай мне нотаций!» У меня кровь застыла в жилах. Как будто десять тысяч статистов уволены, сорок продюсеров покончили с собой, девяносто девять восходящих звезд изнасилованы: закрой глаза и выживай как знаешь.

Его последние слова были: «Помоги мне! Спаси меня!» Представь себе меня, Иисуса Христа, на том конце провода, Христа на привязи. Как я мог помочь, если сам был причиной, а не спасением? Я велел Кларенсу принять две таблетки аспирина и перезвонить утром. А надо было броситься к нему на помощь. Ты бы бросился к нему на моем месте?

Я вспомнил Кларенса, лежащего в этом огромном свадебном пироге из книг, открыток, фотографий – слой за слоем, – и истерический пот, склеивший все эти кипы слоев.

Иисус посмотрел, как я отрицательно покачал головой.

– Его больше нет, верно? А ты, – прибавил он, помолчав, – ты бросился ему на помощь?

– Он умер не своей смертью?

От этого крика мог бы встрепенуться скот, пасущийся на лугу, и спящие пастухи. Это было началом проповеди о мраке.

Иисус вскочил на ноги, запрокинув голову. Слезы брызнули из его глаз.

И он, закрыв глаза, стал спускаться с горы, прочь от напрасных проповедей, шагая в сторону другой горы, Голгофы, где его ждал крест.

Я пошел следом.

Не останавливаясь, Иисус спросил:

– У тебя нет, случайно, с собой ничего такого? Спиртное, выпивка? Черт! День так хорошо начинался! Кларенс, ты идиот!

Мы подошли к кресту, Христос пошарил за ним и с горьким смешком облегчения достал пакетик, внутри которого что-то булькало.

– Кровь Христова в коричневом пакете и незаметной бутылке. Как там должна проходить вся эта церемония? – Он сделал глоток, потом еще.