Кладбище для безумцев

Теперь из-за твоего гениального финала, будь он неладен, Мэнни наперекор своему лучшему «я» говорит, что придется переснять кое-что из уже оплаченного материала, иначе фильм выглядит как дохлая змея с живым хвостом. Он не стал говорить это тебе лично; казалось, что он проглотил собственные внутренности на обед или твои потроха в кастрюльке. Он называл тебя такими словами, какими даже я не пользуюсь, но в конце концов сказал: пусть этот ублюдок займется сценами номер девять, четырнадцать, девятнадцать, двадцать пять и тридцать.

Я почувствовал, как теплые краски снова вспыхивают на моем лице.

– Это же просто подарок для начинающего сценариста! – воскликнул я. – Устройство для выдержки времени!

– Все нужно сделать за три дня! Мы задержали съемочную группу. Я звоню в Общество анонимных алкоголиков, чтобы натравить их на Иисуса, хотя бы на семьдесят два часа, ведь мы теперь знаем, где он прячется…

Я спокойно смотрел на них, но не мог сказать, что спугнул Иисуса и тот сбежал со съемочной площадки.

– Похоже, за эту неделю я стал виновником кучи всяких бед, – наконец сказал я.

– Сизиф, останься! – Фриц хлопнул меня по плечу ладонями. – Пока я не дам тебе камень побольше, чтобы ты тащил его на проклятую гору. Ты же не еврей, не ищи своей вины.

Он сунул мне пачку страниц.

– Пиши, переписывай. Переписывай!

– Мэнни хочет, чтобы именно я этим занимался? Ты уверен?

– Да он скорее привязал бы тебя к двум лошадям и выпалил из пистолета, но жизнь есть жизнь.

– А как насчет фильма «Смерть несется вскачь»? Он хочет, чтобы я вернулся к работе над ним!

– Когда это ему приспичило? – Фриц вскочил на ноги.

– Но он не может снимать этот фильм без…

– Правильно, без Роя. А Рой пропал. И мне поручено найти его. А студия закрывается на двое суток для ремонта и подкраски, хотя никакой подкраски не требуется.

– Ничтожества. Тупые задницы. Никто мне ничего не сказал. Ладно, не нужна нам их дурацкая студия. Мы можем переписать Иисуса у меня дома.

Раздался телефонный звонок. Фриц чуть не задушил трубку в кулаке, а затем передал ее мне.

– Простите, сэр, – произнес явно приглушенный женский голос, – вы, случайно, не знакомы с человеком, который называет себя Иисус?

Фриц выхватил у меня трубку. Я снова ее отобрал. Мы оба приникли к ней ухом.