Клан Борзых: Приемыш

Я вообще удивлён, что он сражаться продолжил, — проговорил я, покачав головой.

— Великий дар Секача — второе дыхание, — ответил парень, с плохо скрываемой завистью. — Мало им одного дара, так у них два, как у настоящего великого рода.

— Или один дар от духа, а второй им достался во время Бедствия, — заметил идущий чуть впереди Владимир. Ольга после поединка выглядела не лучшим образом, будто из неё все силы разом выкачали, но продолжала идти на чистом упрямстве.

— Да уж, с нашим даром не сравнится, — с обидой в голосе проговорил Данила.

— Верность короне — такой себе великий дар.

— Как может быть верность кому-то даром?

— В истории города были разные периоды. И верность императору и его дому, которую не нужно ничем доказывать, и которая есть просто по факту, иногда является очень весомым аргументом в любом споре. Жаль, что с того времени начали больше цениться совсем другие качества.

— Отец имеет ввиду бедствие Пожирателей разума, когда почти все рода ополчились против друг друга под воздействием тварей.

И только мы остались не под контролем и действовали вместе с императорским родом. — пояснил Данила, когда я вопросительно поднял бровь. — Но от меняющих лица это не спасло. После того бедствия даже нас проверяют на артефактах.

— Да уж, повезло так повезло… — пробормотал я. — А как насчёт паразитов, которые могут захватывать тела? Такое было?

— Были вещи и гораздо хуже. Уверен, наша история будет для вас не менее любопытна, чем подробности вашей истории для нас, — вмешался идущий впереди Филинов.

— А пока давайте отвлечёмся на более насущную проблему. Я видел отчёты: проверку артефактом вы прошли. Значит, должны пройти инициацию, как и все дворяне после достижения совершеннолетия. Прошу приложить ладонь к императорскому камню.

За разговорами мы как раз дошли до обелиска, стоящего в центре кремля, и я сумел в подробностях рассмотреть растущий из земли монумент. Именно так — растущий, а не построенный или возведённый.

Казалось, он словно древесный росток пробился сквозь плитку и тянулся к солнышку, раздвигая её в стороны. Ориентация граней была такой же, как и у старшего брата, а по всей длине сверкали знаки.

Символы проступали сквозь хрустальную поверхность, выплывая из глубины и становясь всё более чёткими, пока не вспыхивали на самой границе, затем какое-то время плыли вверх или вниз, а потом гасли, чтобы через мгновение смениться другими.