Юля? ЮЛЯ??? Она у нас самая правильная, честная, порядочная и… с Лешей?
– А что, блин? Просто… Ну, я понимала, конечно, что это все так, на одну ночь… Но так хотелось… ничего сделать не могла…
– Юль, главное не жалей о том, что случилось…
– А я, думаешь, жалею? Я и не жалею, я еще хочу…
Ох, как знакомо.
– А он?– спросила я, сдвинув брови.
– А у него какая-то Антонина…
– Кто???
– Ну, какая-то Антонина… Сегодня же рассказывал, не слышала? Ты, наверное, на кухне была.
Обалдеть. Вот это новости! Юля, Лешка, Антонина какая-то… Я вспоминала Лешку, рассовывая посуду по шкафам.
Ростом не особо вышел, ну… симпатичный, конечно. Но очень-очень обаятельный!
В дверь позвонили. Я ломанулась к двери, там стоял Данил с цветами и пакетом из супермаркета.
– Заходи! – я отошла в сторону.
Он вошел и, услышав шаги из кухни, посмотрел туда. Юля вышла, увидела Данила и присвистнула. Он поднял брови, а она ляпнула:
– Вот это я понимаю Мистер Секс! Не то, что Лешка! Ладно, удаляюсь!!!
Засранка! Посмотрела на последний вызов в телефоне и увидела, как там записан Данил.
Она быстро прошмыгнула мимо обалдевшего Данила, влезла в сапожки, натянула шубку и, махнув ручкой, скрылась за дверью.
Я закрыла все замки, обернулась к Данилу. Безумно хотелось его поцеловать.
– Ты что стоишь, проходи! – улыбнулась я.
– А что за Лешка, интересно знать, – сощурившись, спросил он.
– О-о-о-о-о-о, только не делай вид, что ревнуешь, – расхохоталась я, – тебе это не идет!
Он поставил пакет, разулся, подошел ко мне, поднял так, что мои глаза оказались на уровне его глаз.
– Я Не Буду Тебя Ни С Кем Делить, – четко и строго сказал он, – это понятно?
Я улыбнулась с чувством полного счастья.
– Да не с кем меня делить, поставь меня на пол, я тебе расскажу, кто такой Лешка, пока ты раздеваешься…
– Для начала поцелуй меня, пожалуйста…
Мы целовались, кушали, занимались сексом, потом опять болтали. Я рассказывала про свою группу, про Лешку в том числе.
Данил, когда уже легли спать, тихо сказал, что его жена – наркоманка.
Она жива, но ей не нужны ни сын, ни семья. Она появляется только тогда, когда хочет попросить денег. Сбегала из клиники несколько раз. Материнских прав ее, естественно, лишили.
– Ваня что-то о ней знает? – грустно спросила я.
– Все знает. Не хочу, чтобы он подрос и 'добрые' люди сказали ему раньше меня.
Я молчала.
– Пушистик, я в понедельник уезжаю… Вернусь к праздникам уже, к восьмому марта, может быть раньше. Там как раз корпоратив будет.
Я сразу скуксилась.
