Клеймо тирана (СИ)

— Понравилась рубашка?

— Я не шлюха, ты помнишь? — поднимает она руки, продолжая скользить задницей по ноющему паху. Сука. Стискиваю зубы, откидываясь на спинку дивана.

— Помню, — вцепляюсь в ее волосы, чувствуя их мягкость и влажность. Она пахнет так, словно только после душа. Свежая, сладкая, сочная девочка. Пальцами расстегиваю пуговицы на рубашке, сглатываю, когда замечаю обнаженную грудь, мелькнувшую в вырезе. Двигаю пальцами быстрее, к чертям срывая ненавистную тряпку.

Не зверь. Не ублюдок.

Леон. Почти прогресс.

— Что тебе эта рубашка? — утыкаюсь носом в ее грудь, втягивая аромат ее кожи, чувствуя себя наркоманом. Словно каждый вздох, как пары опиума.

— Ну, не было у меня такой никогда.

Пиздец. Я просто понимаю, что готов купить ей всё, только, чтобы на продолжала вот так просто елозить своей попкой по моему члену. Делать волну телом, каждый раз касаясь своим плоским животом моего, задевая грудью лицо. Мне сложно было понять тех мужиков, которые рискуют жизнью ради таких как она, покупают им хаты, порой готовы потерять все.

Теперь понимаю. Потому что дело не в том, как она сосет или как телом работает, дело в ощущении рядом с такой как она. Дело в эйфории, которая увлекает в свои сети от одного ее взгляда, одного прикосновения. А иначе, почему, я рискую собственной задницей. Чтобы сказала спасибо? Или чтобы никуда не делась, даже если всю жизнь проработаю простым водилой?

Ловлю сосок, почти прикусывая, слышу судорожный вздох, а руки, что были наверху, падают мне на плечи, сжимая их ноготками.

Руки с волос спускаются на изящную спину, гладят позвоночник, находя две затянутые в стрейч половинки, которые сжимаю так сильно, что Вера вскрикивает.

— А по аккуратнее? — просит она, но я лишь качаю головой, цепляя другой сосок, втягивая его так сильно, словно хочу чтобы оттуда что — то потекло. Она бьет меня по плечам, хочет слезть с колен, но я только шлепаю ее по заду, чтобы заняла прежнее место.

Ее место.

— Больно! Леон! — хочет отпихнуть, и я отпускаю сосок, но тут же начинаю его лизать так сильно, что вырываться Вера перестает, зато вдруг выгибается, а я чувствую, как между пальцами начинает скапливаться влага в том месте, где смыкаются половинки ягодиц.

— Какая мокрая, пиздец, Вер, — достаю руку, демонстрируя ее. Она отворачивается, а по щекам пятна идут. Стыдно? Ей? Хватаю ее лицо влажными пальцами, к себе поворачивая.

— Ну хватит.